Оценить:
 Рейтинг: 4.5

Контрреволюция. Как строилась вертикаль власти в современной России и как это влияет на экономику

Год написания книги
2019
Теги
1 2 3 >>
На страницу:
1 из 3
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Контрреволюция. Как строилась вертикаль власти в современной России и как это влияет на экономику
Сергей Алексашенко

Почему российская экономика после бурного роста в первые годы президентства Владимира Путина застряла в стагнации, из которой уже много лет не видно выхода? Как из демократической страны Россия превратилась в изгоя, пугающего соседей и ссорящегося с партнерами? За почти 20 лет нахождения у власти Владимир Путин серьезно изменил страну. При этом, по мнению Сергея Алексашенко, Путин не действовал по заранее продуманному плану. Раз за разом он принимал решения, ни одно из которых не казалось способным радикально изменить ход истории. Однако все вместе они повернули движение нашей страны в совершенно другом направлении. Книга «Контрреволюция» рассказывает о тех решениях Путина, которые сильно повлияли на Россию, затормозили структурные изменения в экономике и в конечном итоге подорвали экономический рост.

Сергей Алексашенко

Контрреволюция. Как строилась вертикаль власти в современной России и как это влияет на экономику

Главный редактор С. Турко

Руководитель проекта А. Василенко

Корректор Е. Аксёнова

Компьютерная верстка К. Свищёв

Дизайн обложки А. Бондаренко

© С. Алексашенко, 2019

© ООО «Альпина Паблишер», 2019

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Предисловие

Современная история – опасный предмет. Гаспаров в «Записях и выписках»[1 - М. Гаспаров. Записи и выписки. – М.: Новое литературное обозрение, 2017.] пишет: «В школьную программу ее ввели при Наполеоне III. “Угодничество сделано предметом школьного изучения” (Дневник Гонкуров, окт. 1863)». Нет сложнее материи для изложения, чем неостывшее, неуложившееся, не до конца известное прошлое – ибо, увы, число участников битвы при Аустерлице нам известно лучше, чем число участников митинга, прошедшего пять лет назад, ибо одни источники говорят одно, другие другое, все они пристрастны, а обилие данных и «свидетельств» не облегчает, но осложняет задачу.

Угодничество, которым возмущались братья Гонкур, – понятная угроза, безобразная Сцилла, которая всегда перед глазами. Образцов ее много, они более или менее хорошо оплачиваются в момент написания и немедленно забываются на следующем историческом повороте. Но ничем не симпатичнее сестра ее Харибда: назидательный памфлет, многословное осуждение исторического процесса, пошедшего не так, как автору хотелось бы, облитое горечью и злостью собственного производства, с непременно подразумевающимся «меня слушать надо было!» в качестве вывода.

Второй жанр по крайней мере имеет преимущество занимательности: официальные песнопения юстинианова историографа Прокопия не читает никто, а кой-какие пассажи из его жуткой Anekdota знакомы даже тем, кто не знает, где находилась Византия. Беда в том, что, судя по всему, развеселые истории про императора и его жену, которые госпропагандист записывал по ночам, еще меньше соответствовали исторической действительности, чем его дневной панегирик «О постройках».

Книга, которая лежит перед читателем, ставит целью описать политико-экономическую историю постсоветской России через призму череды решений, принимавшихся ее политическим руководством. Это столь же амбициозная, сколь и рискованная задача: кириллическое печатное пространство полно текстами разных объемов на эту тему, в жанрах от апологетики до апокалиптики – к сожалению, на этом алфавит возможностей обыкновенно и заканчивается.

«Контрреволюция» Сергея Алексашенко – не мемуары обиженного отставника, не перечень болей, бед и обид и не каталог катастрофических прогнозов, а добросовестный и детальный труд, плодами которого может пользоваться и тот читатель, который не разделяет ни выводов автора, ни его предпосылок.

То, что автор, не будучи ни летописцем режима по должности, ни, в строгом смысле, академическим исследователем, проделал эту масштабную работу по описанию в точных правовых и административных терминах, со ссылками на первоисточники и статистическими данными, всех основных политических и экономических событий последних 20 лет в их взаимосвязи и логической последовательности, не может не вызывать глубокого уважения. От консолидации нефтяных активов до сменяющихся волн партийных реформ, трансформаций судов и прокуратуры, взаимоотношений центра и регионов, изменений законодательства о медиа и интернете – события политической истории России описаны не в терминах газетных вырезок, публично сказанных слов и персональных историй (хотя это в книге тоже есть), а через призму политических решений, связанных внутренней логикой.

Но в этой самой внутренней логике лежит еще одна ловушка, легко поглощающая всякого, кто возьмет на себя смелость описывать недавний и незаконченный исторический период. Шопенгауэр писал, что подобно тому, как свет лампы превращает царапины на столе в концентрические круги, огонь нашего эгоизма стягивает все случайные события вокруг единого центра. Для человека вообще центром является он сам, а вот для интеллектуально амбициозного автора им обычно становится любимая концепция или верование, под которое подверстываются все явления бытия. Их выстраивают в стройные шеренги и поручают маршировать к победе коммунизма, второму пришествию, неминуемому краху или триумфу добродетели над пороком. Не навязываем ли мы истории задним числом либо повторяющуюся неизбежность, либо персонализированный злой умысел?

Существует полезный тест на деперсонализацию, которому можно подвергать любые политологические труды или публицистические тексты о политических процессах: мысленно уберите из них все фамилии. Если смысл сохраняется, значит, он и первоначально был. Если же нет – перед вами либо набор мнений автора о своих знакомых, либо каталог сплетен. «Контрреволюция» благодаря исследовательской объективности и объему привлеченного материала легко избегает притягательной пропасти, заполненной сочинениями на тему «Как пришел один плохой человек и сделал всё плохо». Притом, что описанию происхождения и жизненного опыта, влияющего на принятие решений, в книге уделено некоторое внимание, переходом на личности автор не занимается.

Смысл и содержание этого труда (определение «труд» книге подходит как никакое другое) – описание механизма принятия решений. За перечнем событий и объяснением их причин и следствий встает не чья-то сатанинская воля и не унылая «историческая колея», а очертания машины власти – политической системы, нацеленной на самосохранение, расширение своей ресурсной базы и концентрацию рычагов влияния на окружающую реальность. «Контрреволюция» – история успешной концентрации, история незаконченная, потому что историко-политические процессы по природе своей бесконечны. Что еще интереснее, они не знают логического завершения: так, концентрация власти никогда не остановится и никогда не дойдет до стадии монополизации (одно вытекает из другого). Идеальные типы политических систем – «полные» демократии или чистые диктатуры – потому и называются идеальными типами по Гегелю, что представляют собой полезные абстракции. Заслуга автора – в добросовестном и документально подтвержденном отображении многообразной реальности, даже тогда – особенно тогда, – когда она не укладывается в схему.

    Екатерина Шульман,
    политолог, кандидат политических наук

От автора

Мне в жизни повезло – я был участником великой русской революции, когда тоталитарное государство с плановой экономикой трансформировалось в государство с рыночной экономикой, пытающееся двигаться в сторону развитой демократии. Я считал тогда (впрочем, так же считаю и сегодня), что Россия может быть процветающей, только двигаясь в этом направлении, и, как мог, способствовал этому. Почти 10 лет, с 1989 по 1998 г., я проработал в различных государственных структурах, и, безусловно, то, что было сделано в те годы, в какой-то мере является и результатом моего труда. Что-то удалось, что-то нет, где-то были успехи, а где-то провалы. Но к концу 1990-х у меня сложилось ощущение, что, несмотря на все трудности и проблемы, Россия уверенно движется к намеченной цели.

И вдруг ситуация начала меняться: одно за другим происходили события, которые показывали, что достижения реформ далеко не так прочны. Принимались законы, которые разворачивали нашу страну в прямо противоположную сторону – в сторону недемократических методов правления и восстановления доминирующей роли государства в экономике. Для меня эта смена вектора движения стала заметна достаточно быстро, и я последовательно говорил об этом в своих публикациях и в радио- и телеинтервью. Я давал достаточно пессимистические прогнозы относительно перспектив развития российской экономики, постоянно слыша упреки в том, что я «не вижу хорошего» и «рисую мир только черной краской».

К сожалению, я оказался прав. К 2013 г. развитие российской экономики практически остановилось, хотя цены на нефть устойчиво превышали $100 за баррель, а о войне с Украиной и об экономических санкциях Запада против России никто не мог и подумать. Винить в этом по привычке внешние условия было нельзя: вся мировая экономика уверенно росла, так же как и спрос на российское сырье. Причины случившегося нужно было искать внутри страны, и достаточно быстро эксперты назвали диагноз: неблагоприятный инвестиционный климат. В России сложилась институциональная среда, которая сильно увеличивала риски ведения бизнеса, делая их порой запредельными. Российский бизнес потерял желание расти.

Потеря стимулов к росту – явление для бизнеса ненормальное. Любой бизнесмен мечтает о развитии, об увеличении масштабов своей компании, о получении большей прибыли. Если у бизнеса пропадает такое стремление, значит, в стране случилось что-то из ряда вон выходящее. Попытка найти в России это «что-то» или установить тот момент, в который все радикально изменилось, обречена на неудачу: изменение инвестиционного климата в стране происходило постепенно на протяжении всех 18 лет правления Владимира Путина. Начиная с самого первого его дня в президентском кресле. Цель моей книги – рассказать о том, что, как и когда сделал Владимир Путин за эти годы.

В последнее время появилось большое количество книг, посвященных анализу российской истории последних двух десятилетий. И, конечно, многие авторы ставили Владимира Путина в центр внимания, хорошо понимая ту роль, которую он играл и играет в жизни современной России. Прекрасная биографическая работа Стивена Ли Майерса[2 - Steven Lee Myers. The New Tsar: The Rise and Reign of Vladimir Putin. Knopf, 2015.] проводит нас через многие эпизоды жизни российского президента, пытаясь проследить формирование его личности, взглядов, круга общения, показать, как и при каких обстоятельствах он познакомился с теми людьми, которые стали его ближайшим окружением в Кремле. Глубокое и в хорошем смысле дотошное исследование Карен Давиши[3 - Karen Dawisha. Putin’s Kleptocracy: Who Owns Russia? Simon & Schuster, 2014.] подробно рассказывает о переломном этапе в жизни Владимира Путина, о 1990-х гг., когда радикально менялась жизнь всей страны, а будущий президент оказался внутри государственной машины управления, где ему пришлось столкнуться с многочисленными искушениями и необходимостью погружаться во многие ранее незнакомые ему проблемы, принимая решения, которые для многих и сегодня остаются весьма спорными. Веселый и жизнерадостный рассказ Михаила Зыгаря[4 - Зыгарь М. Вся Кремлевская рать: Краткая история современной России. – М: Интеллектуальная литература, 2018.] ведется от лица некоего обобщенного кремлевского инсайдера, который делится с читателем слухами и разговорами, наполняющими кремлевские коридоры, и объясняет логику и мотивы многих принимавшихся решений. Глубокий психологический портрет, нарисованный Фионой Хилл и Клифом Гадди[5 - Fiona Hill, Clifford Gaddi. Mr. Putin: Operative in the Kremlin. Red flag Press, 2015.], показывает, как формировалось мировоззрение человека, прослужившего полтора десятилетия в советской тайной полиции, которая постоянно занималась поисками угроз и врагов, и как личные взгляды человека, который никому и никогда полностью не доверяет, стали влиять на российскую внутреннюю и внешнюю политику. Эмоциональные зарисовки Маши Гессен[6 - Masha Gessen. The Man Without a Face: The Unlikely Rise of Vladimir Putin. Riverhead Books, 2013.] и Гарри Каспарова[7 - Garry Kasparov. Winter Is Coming: Why Vladimir Putin and the Enemies of the Free World Must Be Stopped. Atlantic Books, 2015.] о жизненных эпизодах с участием множества действующих лиц сливаются в масштабную наэлектризованную мозаику.

Каждая из этих книг вносит свой вклад в анализ российской истории и политической жизни. В чем-то взгляды авторов очень близки, а где-то они расходятся в трактовке событий и оценке мотивов. С ними можно соглашаться или спорить, но все они так или иначе строят разговор вокруг личности Владимира Путина, пытаясь понять его цели и интересы, ограничения и желания. Меня гораздо меньше интересует Владимир Путин как человек. В своей книге я стараюсь сконцентрировать внимание на том, что случилось с Россией; показать, как непрочна бывает политическая система в странах с неустоявшейся, а порою и устоявшейся демократией. Процессы в ряде стран Восточной Европы, где политические лидеры узурпируют власть, ограничивая права своих оппонентов, назначая некоторых из них врагами нации, сильно напоминают то, что происходило и происходит в России в эпоху Владимира Путина. Разрушение политических институтов, системы сдержек и противовесов не происходит обвально, но последовательное движение в эту сторону наводит на тревожные размышления о судьбе таких государств. Даже в стране с наиболее мощными демократическими институтами мы наблюдаем яростную борьбу президента Дональда Трампа с критикующими его СМИ, мы видим его стремление подчинить себе, сделать лояльными суды и правоохранительные органы, и все это сильно напоминает то, что делал и делает в России Владимир Путин.

В середине октября 2015 г. Майкл Макфол пригласил меня выступить с лекцией в его институте в Стэнфордском университете. Как всегда, меня попросили поговорить о российской экономике и о том, почему она находится в столь плачевном состоянии. Готовясь к ответу на эти достаточно простые вопросы, я понял, что мне придется больше говорить о политике, об институтах, о том, что случилось с Россией в XX в., во время президентства Владимира Путина. По окончании лекции Майкл спросил: «А почему бы тебе не написать книгу на эту тему?» Я ответил, что подумаю. И вот подумал и написал её, на что понадобилось три года.

Моя цель – показать, что случилось с Россией как с государством после развала СССР и особенно после того, как Владимир Путин стал президентом страны. Как наша страна из страны-надежды превратилась в страну-изгоя, несущую угрозы своим соседям. Мой рассказ о том, как раз за разом, порою из лучших побуждений, принимались решения, которые не были частью какого-то продуманного плана, написанного кем-то и где-то. Эти решения не складывались в логичную, четко выстроенную последовательность, но, став частями единого целого, смогли поменять курс движения России на прямо противоположный.

Как у многих политиков, приходящих к власти в нестабильной ситуации, у Владимира Путина постоянно возникало ощущение, что ему не хватает властных полномочий; что еще чуть-чуть больше власти и ему удастся навести в стране тот порядок, который ему представлялся желанным. Но для того, чтобы президент получил больше полномочий, нужно было отобрать их у других ветвей власти, изменить баланс сил в свою пользу. Так получилось, что в России начала 2000-х, в стране, которая только-только вышла из периода постсоветской трансформации и которая прошла через жесточайший, болезненный, но очистительный финансовый кризис, не нашлось политических или общественных сил, готовых противостоять стремлению Владимира Путина расширить свои полномочия. Регионы, партии, бизнесмены, судейское сообщество молчаливо наблюдали за тем, как президент, опираясь на силовые методы, одного за другим удалял с политической сцены своих противников, как он отбирал власть и/или права у кого-то из них, а иногда кто-то из них даже помогал ему в этом, если речь не шла об их собственных интересах. Достаточно быстро, уже к концу первого президентского срока, Владимир Путин оказался в ситуации, когда он смело и не кривя душой мог повторить фразу: «Государство – это я!»

Мы не знаем, какую Россию мечтал построить Владимир Путин, приходя в Кремль. Очень похоже, что у него вообще не было никакого стратегического плана или четкого видения будущего своей страны. Но у него были принципы и ценности, опираясь на которые, он принимал решения, каждое из которых неизменно приводило к укреплению его личной власти и ограничению прав и свобод граждан России. Как политику Владимиру Путину удалось добиться своей цели – он находится у власти в России уже 18 лет, и пока не понятно, что может помешать ему продлить свое правление и побить печальный рекорд Иосифа Сталина. Но как президент России Владимир Путин оказался неудачником – за последние 10 лет экономика страны выросла всего на 5 %, значит, не вырос и уровень жизни российских граждан.

Сегодня многие эксперты спорят о том, что должны сделать власти, чтобы российская экономика перешла к устойчивому росту. Я надеюсь, что эта книга станет моим вкладом в такую дискуссию. Нельзя лечить болезнь, не поставив правильный диагноз. А диагноз заключается в том, что тот импульс и вектор развития, которые задал России Борис Ельцин, Владимир Путин полностью погасил многочисленными решениями за время своего правления. За эти 18 лет траектория развития страны изменилась, и сегодня Россия идет по пути, который никак не может привести к процветанию и благополучию. Поэтому для названия своей книги, для описания того, что случилось с Россией в XXI в., я выбрал слово «контрреволюция».

Книга призвана ответить на вопрос, который мне часто задают: почему российская экономика после бурного роста в первые годы президентства Владимира Путина застряла в болоте стагнации, из которого пока не видно выхода? Уже в самом начале я пытаюсь показать, что бурный рост экономики нашей страны до кризиса 2008 г. в самой незначительной мере связан с той политикой, которую проводил российский президент.

В последний день 1999 г. малоизвестный в то время стране Владимир Путин стал исполняющим обязанности президента России, и многие его последующие решения проистекали из того опыта, который он получил в очень короткий период своего созревания как федерального политика. С этого – краткого описания политических событий второй половины 1990-х гг., когда в борьбе за власть в России столкнулись различные группы интересов, объединившиеся вокруг разных центров притяжения, – начинается мой анализ.

Хотя Владимир Путин очень легко выиграл президентские выборы 2000 г., он не смог выйти из состояния ожесточенной борьбы с несколькими противниками одновременно, которая была характерна для всего 1999 г. В четырех главах пойдет рассказ о том, как Владимир Путин в борьбе с реальными или вымышленными угрозами шаг за шагом разрушал неокрепшую российскую демократию, те системы сдержек и противовесов, которые с большим трудом приживались на российской политической почве. Я расскажу о том, как инициированная Владимиром Путиным атака на медиамагната Владимира Гусинского превратилась в последовательную борьбу со свободой слова в России, в которой достаточно быстро репрессии стали основным инструментом подавления инакомыслящих. Расскажу, как Владимир Путин подорвал строительство федеративного государства в России, лишив российские регионы всех реальных полномочий и финансовой устойчивости, отобрав у российских граждан право выбирать губернаторов и мэров. Речь также пойдет о том, как Владимир Путин поставил судебную систему России под личный контроль и создал такие суды, в которых государству или тем, кто присвоил себе право говорить от имени государства, гарантировано положительное решение по любому вопросу. Мы вспомним, как Владимир Путин ликвидировал политическую конкуренцию в России и получил контроль над российским парламентом и над региональными законодателями, создав партию, мало чем отличающуюся от КПСС. Мы поговорим о строительстве вертикали власти – системы иерархического управления, в которой вся государственная власть сконцентрирована в руках одного человека.

После этого я расскажу несколько историй о том, насколько рискованным бывает ведение бизнеса в России и как легко потерять собственность в нашей стране; о том, какое колоссальное давление на владельцев бизнеса может оказывать российское государство в различных его ипостасях, если оно заинтересовано в отъеме чьей-то собственности. Одни компании, о которых я буду рассказывать, были огромными, а другие – мелкими. Одни принадлежали российским гражданам, а другие – крупнейшим международным корпорациям. Одних преследовало государство, других – государственные компании, третьих – рядовые полицейские или чиновники. Во всех случаях российские суды, не моргнув глазом, удовлетворяли все запросы государства и поддерживали его требования, не давая спуска бизнесменам, а тюремное заключение являлось нормальной мерой давления на владельцев бизнеса. Все эти истории произошли во время правления Владимира Путина, и в некоторых из них он принимал непосредственное участие. Ничего подобного не случалось в России времен Бориса Ельцина.

Затем я попытаюсь объяснить, почему все политические перемены, случившиеся в России по инициативе Владимира Путина, оказались такими болезненными для бизнесменов, работающих в России, и почему сам Владимир Путин не пытается защитить бизнес тогда, когда он видит творящуюся по отношению к нему несправедливость.

В заключение будет дан краткий политический прогноз – ожидания того, что может случиться в России в ходе очередного президентского срока Владимира Путина и как на это будет реагировать российская экономика.

Важная оговорка. В книге не будет обсуждаться внешняя политика России, включая аннексию Крыма, военный конфликт в Донбассе и влияние западных санкций на российскую экономику. Это делается осознанно, но не потому, что тема не важна, а потому, что внешняя политика, на мой взгляд, является следствием, а не причиной того, что случилось в России. И включение анализа внешней политики может затуманить главное – рассказ о том, как Россия меняла курс своего движения.

* * *

Я хочу поблагодарить многих людей, кто прямо или косвенно помог мне написать эту книгу, чья поддержка помогала мне двигаться вперед. Безусловно, я должен начать с Михаила Сергеевича Горбачева и Бориса Николаевича Ельцина, которые вывели Россию из исторического тупика и благодаря которым мы знаем правильное направление движения. Я хочу поблагодарить своего учителя Евгения Григорьевича Ясина: он не только познакомил меня с основами экономической статистики, будучи профессором в Московском государственном университете, но и научил анализировать и делать выводы. Я бесконечно благодарен тем, кто не пожалел своего времени на разговоры со мной и рассказал многое из того, что помогало мне в написании этой книги, – Александру Волошину, Андрею Клепачу, Михаилу Ходорковскому, Вячеславу Брешту, Тамаре Морщаковой, Виктору Жуйкову, Екатерине Мишиной, Елене Новиковой, Владимиру Радченко, Валерию Когану, Дмитрию Ушакову, Петру Авену, Владимиру Гусинскому, Альфреду Коху, Анатолию Чубайсу, Сергею Дубинину, Михаилу Колпакову, Ирэне Лесневской, Дмитрию Зимину, Андрею Самодину, Лиз Вуд, Харви Бальцеру, Лилии Шевцовой, Фионе Хилл, Анджеле Стент, Дмитрию Саймсу, Владимиру Рыжкову, Борису Зимину, Алексею Венедиктову, Сергею Петрову, Александру Кыневу, Булату Столярову, Михаилу Бергеру, Кириллу Телину, Николаю Кондрашову.

Отдельно хочу поблагодарить издательский дом «Коммерсантъ» за бесплатный доступ к прекрасному архиву своих публикаций и хорошо устроенную поисковую систему, которые помогли мне восстановить многие факты и найти замечательные цитаты для книги; Сергея Васильева, Виктора Коломийца и «Видео Интернешнл» (Vi), Льва Гудкова и «Левада-Центр», Анатолия Карачинского и «Медиалогию», Сергея Шпилькина за предоставленную мне информацию.

Особая благодарность Марии Снеговой, помогавшей мне на ранней стадии написания книги, и Ал?не Лавренюк, оказавшую мне неоценимую поддержку, без которой эта книга могла и не появиться.

И конечно, я не могу не поблагодарить свою семью, которая поддерживала меня не только на протяжении всего периода работы над книгой, но и задолго до этого, – моих родителей, Алевтину Сергеевну и Владимира Павловича, за то, что меня такого вырастили; мою жену Екатерину, которая освобождала меня от многих житейских хлопот и давала возможность сосредоточиваться на моей работе, какой бы она ни была; моих старших детей Арт?ма и Сергея, которые вежливо пинали меня, заставляя двигаться по выбранному пути; и моего младшего сына Ал?шу, который стоически переносил мое длительное отсутствие во время работы над книгой.

1 2 3 >>
На страницу:
1 из 3