Оценить:
 Рейтинг: 4.67

Морская служба как форма мужской жизни

Автор
Год написания книги
2018
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 ... 18 >>
На страницу:
5 из 18
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Вышли в заданный район. Волынский перебрался на шнуроукладчик, танцевавший на волнах, сам себе аккомпанирую плеском волн по гулкому пустому корпусу в ритме там-тамов.

Сэм расхаживал по нему с носа до куцей кормы, осматривая вьюшку, мотки заряда. Смотрелся он живописно – в щегольской фуражке, в шинели с белым шелковым шарфом. С морского тральщика начали орать, чтобы он проваливал оттуда к этой самой маме, пока его не сбросило и не утопило.

В это время конец шнурового заряда со всеми плавучестями и подрывными гидростатическими приборами были поданы на подлетевший вертолет.

Опытные летчики подхватили его и шнуровой заряд отделился в точно заданном месте с эффектным подрывом.

Через некоторое время поставили шнуровой заряд, снарядив дублирующий узел подрыва. Когда же корабли отбежали на безопасное расстояние, в установленное время заряд подорвался. По корпусу как будто врезали здоровенным молотом, да так, что все забортные сальники стали сочиться водой. А шнурок выкинул такое «па», что чуть было не совершил акробатическое сальто-мортале.

Вода закипела от бешенного взрывного давления. На поверхность поднялись ил, водоросли, черная муть. А потом множество серебристых пластин, блистающих среди волн, сверкающих в скупых лучах солнца. Это всплыла рыба. Оглушенная морская рыба всплывает на поверхность на очень короткое время. А потом безвозвратно и бесполезно тонет.

С кораблей мгновенно были спущены шлюпки, которые полетели к всплывшей рыбе во всю мощь азартных гребцов. Вооружившись экологическими сачками и ведрами, бойцы собирали рыбу. Ее было много и всем хватило. Постепенно шлюпки заполнялись рыбой, да так, что от планширя до гребней волн было не больше полуметра.

На шкафуте уже стояли громадные камбузные лагуны, в которые разгружали эту нечаянную добычу. Надо было быстрей успеть на второй заход за добычей, как требовал рыбацкий азарт.

Умельцы-коки делали из этой рыбы – кроме всего прочего – нежнейшие котлеты, смешивая рыбный и жирный свиной фарши, щедро добавляя лук, чеснок – у кого был. Треску – её еще называют «морская курица», за нежный вкус, варили, запекали и жарили, на обед, на ужин, вечерний чай и завтрак. Свеженькая треска, если ее не испортить, как курятина, а то и, на любителя, даже лучше. Испортить приготовлением ее было трудно. Впрочем, честно сказать, некоторым народным умельцам-кокам это, все-таки, удавалось! И, странное дело, свежая рыбка не приедалась, пока не съедали последнюю тушку трески.

Корабельный кот тоже находился в состоянии постоянного переедания и благодушной лени, да так, что наглые крысы воровали куски рыбы из-под самого носа кота, прямо из его священной миски.

Однако, ветер усилился и тральщики получили команду укрыться за мысом Кильдин-Восточный.

Семен Волынский вновь оказался в центре событий. На этот раз – против своей воли.

Их тральщик подходил к «Минеру», который уже стал на якорь. Подали на него бросательный, вполне грамотно. С морского стали быстро выбирать конец, но уже у самого борта, замешкались, отчаянно мешая друг другу.

Кто-то поскользнулся, упал на колено, бойцы выпустили конец и толстый швартов ухнул в воду. И в этот самый момент, вот не раныне-не позже, командир решил подработать машиной. Звякнул машинный телеграф, рыкнул дизель. По недреманной теории подлости, конец попал под винт, его моментально затянуло в воду и намотало на вал и латунные лопасти. Послышался громкий удар. Корабль даже ощутимо вздрогнул. Из трубы пошел черный дым и машины встали. На палубу вылетел взбешенный механик, жаждая чей-то крови прямо сейчас. Бочками! Он всерьез опасался за линию вала, дейдвудный сальник и подшипники.

Швартовый Конец с вьюшки круто уходил под воду в сторону кормы.

Командир сразу же назначил виноватых: Сэм был командиром ютовой швартовой команды, которая и упустила швартов в воду. Правда, при самом деятельном участии в этом позоре швартовщиков с «Минера». Но на них юрисдикция командира никак не распространялась.

– Ну, что, Семен Геннадьевич, берите легководолазное снаряжение, бойцов из трюмной команды… ну, тех из них, у кого есть допуск к водолазным спускам и – вперед! Делать-то нечего. Надо освобождаться от удавки на нашем валу.

– Я не полезу! Там акулы всякие, опять же касатки огромадные, размером со слона, шныряют…

– Да они на людей-то никогда не нападают! – возразил командир.

– А почему их американцы зовут «кит-убийца»? Не все касатки прониклись уважением к человеку? А до них кто-то доводил, что они людей не кусают? Под роспись, а? – огрызался Волынский.

– Да мало ли чего супостат придумает? Америкосам вообще никакой закон не писан, балбесы напрочь зажравшиеся! Ты что, веришь этим наглым империалистам? – возмутился командир: – Ты, Сэм, запомни: на Севере нет ни змей, ни акул, ни волков. Сплошная благодать! Касатки на человека тоже не нападают, они китов, моржей и тюленей метелят. Нерпы и морские зайцы тебе не опасны, а зубатки, согласен, злыдни дикие, придурошные, если и есть, то глубоко на дне… Так что – влезайте в свои гидрокомбинезоны, проверяйте баллоны и – вперед! Да побыстрее – баллонов мало, а наш компрессор медицинского кислорода не выдает! На одной ноге мы просто не дойдем! И да прибудет с вами Нептун… или Посейдон, давно мифы не читал. А лучше – оба! Ибо на одной «ноге» притащиться в бригаду – чистый позор, да и ежели шторм, то нам достанется…

Командир БЧ-5 лично обеспечивал спуски водолазов, а Сэм, старшина трюмных и еще один боец спускались по очереди, подбирались к правой линии вала и, кусок за куском, водолазными ножовками, отхватывали куски пропиленового швартового конца.

Трос пружинил под пилой и резаться не хотел. Он намертво обхватил вал и винт, и уютно там устроился.

Сэм вдруг стал ощущать боковым зрением, а, может быть, и шестым чувством чье-то постороннее присутствие. Он повернулся в сторону и увидел длинную тень, как силуэт истребителя, теряющуюся в темно-темно зеленой воде на фоне дна. Какая-то большая рыбина вертелась около них, хватая падающие вниз разлохмаченные обрезки троса. Иногда эта рыба толкала Сэма под руку, переворачиваясь на левый бок, и так проскакивая за его спиной, играючи.

Может, она хотела его тяпнуть, но прорезиненный толстый водолазный комбинезон явно был невкусным. И отвратительно вонял новой резиной.

– Пошла прочь, килька пережравшая! – озлился Семен и стукнул, уж как мог, эту кильку ножовкой по носу, вложив удар всю злость. Озадаченная крупная рыба стрелой унеслась прочь.

Наконец, последний кусок троса ушел вниз, опускаясь по спирали на темное дно. Водолазов подняли наверх. Освобождаясь от гидрокомбинезона, усталый Сэм услышал восторженные вопли матросов, живо обсуждающих что-то.

Заурчал правый дизель, механик запрашивал «добро» на пробные обороты.

Он прислушался. Оказывается, когда Волынский изображал Ихтиандра, освобождая маленькой пилой свой корабль от пропиленового змея, вокруг корабля сновала акула, разрезая волны метровым спинным плавником. Этот треугольный плавник, как парус яхты, видели все бойцы. Они даже его пытались фотографировать, закидывали крюки с насаженными на них рыбьими головами. Но тщетно! Хищник, видимо, был сыт и чихать хотел на всякую приманку.

Сэму стало как-то нехорошо. Откуда, какая такая акула взялась на его бедную голову?

А через пару дней ему принесли вполне приличные фотографии акульего плавника на фоне бортового номера «Минера».

– Н-д-а-а! – только и смог сказать Сэм. Опознали по плавнику сельдевую акулу. При первой же возможности (Бог его знает, когда случится вторая?) он пошел в библиотеку и прочитал ряд статей про фауну Баренцева моря и Кольского залива. Черт возьми! Оказывается, сельдевые акулы здесь были совсем не редкость и еще в девятнадцатом веке ловля акул и продажа их шкур, плавников и зубов составляла значимую статью дохода жителей города Кола. И, оказывается, даже в наше скудное время рыбаки нет-нет, да и вылавливали экземплярчики до двух метров.

– Ну, Александрович, погоди! И на моей улице перевернется арба с арбузами! И мстя моя будет, пусть и не страшной, но очень памятной! Будешь ты у меня бредить и в поту просыпаться! Это блюдо надо подать холодным! Из морозилки прямо! – сказал он и затаил лютую обиду. Нет, конечно, спасать свой корабль он бы все равно полез, куда денешься! Зря, что ли он инструкторов по водолазному делу мучил? И на УТС тоже не просто время убивал, да? Но зачем своего ближайшего помощника «разводить», как последнего карася?

И с тех пор уже Сэма никто не мог заманить под воду никакими коврижками! Скоро корабль снова вышел в море и встал в точку дозора. Про свою обиду, при всей доброте характера, Волынский не забыл. Но…

Но… командир, оно понятное дело, лицо неприкосновенное и святое. А помощник должен блюсти авторитет своего кэпа! Но кто говорит о лице? И других деталей у командира хватает! А если его авторитет – настоящий, то его черта с два уронишь! Кажется, так?

Если мы очень хотим сделать не очень красивое, с точки зрения морали, дело, мы всегда сможем подогнать под его мотив благородную базу! Разве – нет?

Во время стоянки на якоре, по обычаю занимались рыбалкой. Это и времяпровождение и кое-какое разнообразие камбузного меню. А Семену попался на «дуролов» здоровенный краб. Бывает! Когда его занесли и бросили в офицерский коридор, размах его лап вполне соответствовал его ширине. И видок у него был устрашающий! Он шевелил своими клешнями, перебирал шипастыми лапами, таращил глаза на усиках и вообще…

– Ага! – сказал сам себе Сэм – я знаю что с ним делать! Я как-то говорил о холодном блюде? Так холоднее некуда!

К вечеру тральщик должен был сняться с якоря и зайти в базу для пополнения запасов. Командир корабля надеялся выклянчить у комдива сход домой к молодой жене, хоть на пару часов. А посему, он приказал командиру БЧ-5 запустить вспомогательный котел и подать пар в офицерский душ на полчаса.

– А остальные офицеры и мичмана будут мыться в базе! – громогласно объявил он и пошел в душ, завернувшись в простыню и размахивая, словно полководец – жезлом, пропиленовой мочалкой модельно-фигурной вязки. Плетение мочалок из обрывков пропиленового троса – это тоже был способ полезного убийства времени. Даже конкурсы на лучшую мочалку проводились. Но это уже во время длительных боевых служб в море и автономок. Этим искусством владели многие «рукастые» мичмана и офицеры, и матросы.

Офицерский душ на тральщике был крошечный, с квадратный метр. Александрович включил свет, повесил простыню на крючок, включил воду и стал регулировать температуру.

Вдруг, прямо под ногами он почувствовал что-то холодное, жесткое и колючее. И это отчаянно шевелилось! А пар уже заполнил маленькую кабинку, и что-то рассмотреть было трудно. Александрович присел, присмотрелся и увидел… огромного, со средний тазик (на флоте его называют «обрез») таракана-мутанта! Размахивая клешнями, он нагло лез на него из-под деревянной полки.

Командир заорал, как укушенный зулус, вылетел в коридор в естественном виде, сорвал с ближайшего аварийного щита какой-то инструмент и кинулся в бой, размахивая им, как копьем. Выкрикивая боевые девизы на чистом командирско-матерном наречии он быстро мобилизовал пол-экипажа.

Бедный краб пал в сражении! Штурман отнес его на камбуз и там его сварили и принесли в кают-компанию к вечернему чаю.

Александрович успокаивал свою нервную систему, сидя в каюте. Говорил, что пил исключительно валерьянку, но Сэм в это лекарство не верил.

Александрович закрылся в каюте и, вернувшись в Полюсный, на сход не пошел. Он сидел у себя, как в скальном замке, до глубокой-глубокой ночи листал какие-то учебники. Командир так и не нашел того, кто перенес бедного краба в душ. Это мог сделать любой – времени для этого совсем не требовалось. Он долго дулся на офицеров.

Только механик как-то сказал Сэму, что месть – это производное от гордыни. Но Волынский никогда набожным не был, и почему-то был уверен, что уж этот-то грешок ему простится. Не такая уже и гордыня, подумаешь!

Стих четвертый

Сэм и исторические раритеты

Тральщик шел на восток, зарываясь форштевнем в набегающие волны, кивая каждой из них своей рубленной надстройкой. Командир и Волынский вглядывались в горизонт, пытаясь разглядеть там предмет, хоть издали похожий на плавающую мину. Молодой, но знающий штурман Серик Мурзин старательно выводил корабль в точку, где рыболовный траулер обнаружил «предмет темно-синего цвета, похожий на плавающую мину». Перепуганные рыбаки там даже обрывки минрепа разглядели!
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 ... 18 >>
На страницу:
5 из 18