Оценить:
 Рейтинг: 4.6

Тень воина

Серия
Год написания книги
2005
1 2 3 4 5 ... 11 >>
На страницу:
1 из 11
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Тень воина
Александр Дмитриевич Прозоров

Ведун #7
Он пришел из нашего мира… Его называли… ВЕДУН!

Человек предполагает, судьба решает. Олег Середин хотел отправиться в Новгород – а попал в маленькое городище в верховьях Дона, хотел уничтожить обычную мавку – а оказался вынужден сражаться с половецкой ордой, хотел найти ночлег – а в итоге лишился души. И только решительность да отвага, и верный, остро отточенный клинок, подкрепленный древними чарами способны вернуть ему свободу и честь.

Александр Прозоров

Война

Дом у дороги

Длинные белые кудри были восхитительны. Шелковистые и блестящие, они развевались на ветру, переливаясь, словно речная рябь под яркими солнечными лучами. Ее волосы были просто великолепны – вот только украшали они две гиеньи головы на сером мохнатом теле размером с овцу, дополненном парой широких кожистых крыльев. Гаишник, над которым промчалась тварь, от изумления замер, глупо открыв рот, а нечисть описала крутой вираж вокруг стеклянной будки поста ДПС и ринулась в новую атаку.

– Ква… – выдохнул Олег, чувствуя, как наливается жаром примотанный к запястью серебряный крест, сигнализируя о приближении нечисти, и резко наклонил влево мотоцикл, выкручивая рукоять газа.

Заднее колесо сорвалось в пробуксовку, «Иж» стремительно развернулся вокруг своей оси. Середин отпустил акселератор, выпрямил своего двухколесного друга – и снова до предела открыл заслонку карбюратора, разгоняясь по вечернему, освещенному желтыми фонарями, шоссе.

Стрелка спидометра ушла вправо, едва не уткнувшись в ограничитель, однако тварь скользила по прохладному воздуху быстрее, намного быстрее. Поняв, что уйти не удастся, ведун воткнул нейтраль, со всей силы наступил на рычаг заднего тормоза, чуть наклоняясь в левую сторону. Мотоцикл с визгом развернуло еще раз – вокруг едко запахло паленой резиной. Середин коротко выдохнул, опустил рогатину, направив сверкающий наконечник чудовищу в плечи, как раз между основаниями голов, отпустил поводья и дал шпоры, ощущая в ступнях нестерпимую щекотку. Он фыркнул, брыкнулся и… и открыл глаза.

– Тебе привиделся дурной сон, ведун, – тихо сообщила обнаженная зеленоглазая курносая девушка. У нее были небольшие и аккуратные, словно выточенные ювелиром из лучшего янтаря, ушки с длинными мочками, бледные бесцветные губы, тонкие белесые брови и длинные ресницы.

– Берегиня… – пробормотал Олег, окончательно приходя в себя после ночного кошмара. – Спасибо, что разбудила, а то меня там чуть не съели.

Он зевнул. И тут же засучил ногами под медвежьей шкурой:

– Кто там еще?

– Травяной, – рассмеялась берегиня. – Добудиться я тебя не смогла, как неладное почуяла. Пришлось помощника звать.

Невидимое существо, что крутилось возле ступней, выскользнуло наружу – закачались растущие возле орешника колоски, вздрогнули нижние ветви. Девушка тоже поднялась, бесшумно двинулась к ближним березкам.

– Постой, берегиня! – окликнул ее Олег. – Скажи, куда я заехал?

– Белый луг это, ведун… – послышался голос хранительницы рощи из-за спины, в то время как сама она растворилась среди деревьев перед ним.

Тут же весело застрекотали какие-то пичуги, запрыгнул на волосы и тут же скакнул дальше упитанный зеленый кузнечик, возмущенно всхрапнули лошади. Это означало, что на землю приходит утро и кутаться дальше незачем.

Ведун снова зевнул, сел, отодвинув от себя саблю, откинул край шкуры, сладко потянулся, рывком встал, сбежал по траве к ручью. Войдя по колено, наклонился, ополоснул лицо и шею. На большее решимости не хватило – чай, не май месяц на улице, листопад на дворе. Чуть выждав, чтобы вода протекла, зачерпнул ладонями, напился. В этом мире, милостью Сварога, не нужно было бояться радиации, токсинов или смытых с полей пестицидов. Просто вода – пей не хочу. А есть в такую рань ему не хотелось.

Погладив стреноженных коней по мордам, Олег сказал им по паре ласковых слов, не спеша оседлал грозно фыркающую гнедую кобылку, потом навьючил на чалого мерина узлы с походным кузнечным инструментом, припасами в дорогу, теплым налатником и меховыми штанами – в общем, всем тем добром, что скопилось у ведуна за время скитаний по бескрайним русским просторам. Подумав, положил в чересседельную сумку подаренную князем Владимиром бриганту, оставшись в войлочном поддоспешнике поверх синей шелковой рубахи, в черных мягких шароварах из овечьей шерсти, заправленных в добротные яловые сапоги, и в неизменной косухе, изрядно потрепанной, но еще живой. В туманном рассветном сумраке в таком виде ему показалось зябко, но ведун знал, что через полчаса-час поднявшийся Ярило согреет землю, и, может быть, еще и косуху придется скинуть. Осень осенью, но до заморозков-то еще далеко.

Разметав еле тлеющие угли костра, Середин опоясался саблей, отошел к орешнику, с поклоном оставил у корней последнюю краюху белого хлеба:

– Спасибо тебе, хозяюшка лесная, за доброту да ласку, спасибо и вам, малый народец, что покой мой ночью охранили.

Олег оглядел напоследок окруженную березами зеленую прогалину, ставшую на эту ночь его домом, потом решительно поднялся в седло и выехал на дорогу, описывающую дугу аккурат по изгибу бодрого прозрачного ручейка, у которого он и отдыхал.

Утоптанный глиняный тракт трехметровой ширины уперся в груду валежника, круто отвернул вправо, нырнул во влажную низинку и выбрался уже не в березовую рощу, а в тенистый липовый лес, наполненный жужжанием мух, стрекотом кузнечиков и пением птиц.

– Белый луг, – тихо пробормотал Середин себе под нос, отъехав от березняка метров на триста, и насмешливо хмыкнул: – Белый луг! Да таких названий на каждом погосте[1 - Погост – единица территориального деления в северной Руси. Позднее – крупное селение с церковью и кладбищем, а примерно с девятнадцатого века – просто кладбище.] по два десятка. Пальцем в небо, что называется…

Милые, конечно, существа эти берегини, заботливые и ласковые, коли с уважением к ним отнесешься, – только вот в познаниях дальше своей рощицы, луга или опушки никогда не идут. А Олегу хотелось бы определиться как-нибудь поточнее. Ведь уже третий день, как он не встречал на своем пути ни единого селения – в то время как рассчитывал проехать если не Смоленск, то хотя бы Брянск. И ладно, стольные города на пути не попадаются – но где все те сотни деревень и хуторов, что должны быть раскиданы на землях густонаселенных среднерусских княжеств?

Собственно, направлялся ведун не в Смоленск, а в Новгород, надеясь отдохнуть несколько зимних недель у купеческого сына Любовода, с которым сдружился в самом начале своего пути, на Лугу завернуть, могилу Рюрика навестить. А то меж боярами слухи пошли, что какие-то чудеса вокруг нее теперь творятся. Ночью будто бы видения случаются, днем завывания какие-то изнутри слышны. Любопытно.

Боярин Радул советовал прямую дорогу – из Киева на Чернигов, а дальше не через Полоцк, а по Смоленскому тракту. Середин киевского богатыря послушался, и вот результат: ни одного города на пути не встретил, а последнюю деревеньку четвертый день как миновал. А дальше – ни встречного, ни поперечного не попадается. Хотя дорога наезженная, пользуются ею активно. Прямо как вымерла земля русская.

Неожиданно примотанный к запястью освященный крестик коснулся кожи теплом, предупреждая о присутствии нехристианской магии, и Середин тут же натянул поводья, оглядываясь по сторонам.

– Небу синему поклонюсь, реке улыбнусь, землю поцелую, – на всякий случай начал он наговаривать защитное заклинание, мысленно закручивая слетающие с губ слова вокруг своего тела, – доверюсь вам по всякий день и по всякий час, по утру рано, по вечеру поздно. Поставьте вкруг меня тын железный, забор булатный, от востока и до запада, от севера и до моря, оттоле и до небес. Оградите меня, сына вашего Олега, от колдуна и от колдуницы, от ведуна и от ведуницы, от чернена и от черницы, от вдовы и от вдовицы, от черного, от белого, от русого, от двоезубого и от троезубого, от одноглазого и от красноглазого, от косого, от слепого, от всякого ворога по всякий час…

Кто его знает, что тут за колдовство творится? А ну как нежить лихая всех людей окрест извела? Так что лучше подстраховаться…

Ведун спешился, просунул правую ладонь в петлю серебряного кистеня, а левой повел в сторону, пытаясь определить, откуда идет воздействие. Крестик нагрелся чуть сильнее, и Олег решительно пересек пыльный тракт, медленно пошел через лужайку меж двух вязов, раздвигая высокую полынь. И вскоре увидел выпирающего из земли чуть выше колена деревянного бородача с кривой ухмылкой на черных губах. Середин облегченно перевел дух: Чур, хранитель границ. Есть, стало быть, жизнь в здешних местах, коли границы кто-то вымеряет. А вот полынь – это плохо. Не часто, видать, сюда хозяева наведываются.

Даров никаких Олег богу оставлять не стал, но траву вокруг из уважения вытоптал, открыв идола свету и всеобщему обозрению.

– Хотя, какое тут «всеобщее»? – поправился Середин, возвращаясь к гнедой. – Коли еще хоть кто проедет, пока трава опять не поднялась, и то хорошо. А то ведь, не зная, и не заметишь тут ничего.

Встрече с хранителем границы Олег предпочел бы простенький указатель типа «До поворота на Новгород осталось сто шестьдесят верст» или «Тула – сто двадцать километров». Но, увы, у каждого времени свои законы. Здешние стежки-дорожки служили скорее не путеводной нитью, а лабиринтом для чужаков. Оно и понятно: земляки дорогу знают, а посторонним в русских землях делать нечего.

Глинистая лента проезжего пути тем временем повела влево. Минут десять она тянулась в нескольких шагах от поросшего соснами и ежевикой глубокого оврага, потом отвернула вправо, перемахнула по склизким, покрытым плесенью, бревнам радостно журчащий ручеек, кинулась направо, некоторое время повторяла все изгибы русла, пока не уткнулась в завал из крупных валунов, резко повернула влево и устремилась вверх, по склону пологого холма. Вот и попробуй, угадай – на север, запад или восток ведет этакий извилистый тракт?

Между тем дорога выбралась на широкий, от горизонта до горизонта, зеленый луг, украшенный лишь несколькими полосками густого ивняка и отдельными колками молодых, лет пяти-шести, березок. Хотелось бы верить, что все это – отвоеванные у чащобы пахотные угодья, которые этим годом рачительный хозяин оставил под пар, однако ведун отлично понимал, что никаким кустам, а уж тем более деревцам на возделанных участках вырасти невозможно. Либо косцы первым же годом состригут, либо скот вытопчет. А значит, скорее всего, поля эти не рукотворные, а созданы несколько лет назад банальным пожаром, снесшим под корень несколько километров леса. Так что на близость жилья особо рассчитывать не стоит.

Тракт, не поджимаемый с боков могучими деревьями, расползся в стороны, вытянулся в прямую линию, и Середин перешел на широкую походную рысь. Разумеется, он никуда не торопился – но грех не воспользоваться возможностью промчаться с ветерком, когда не нужно бояться ни низко вытянутых поперек дороги ветвей, ни резких поворотов. Несколько верст быстрой скачки – и Олег вдруг увидел впереди россох. Тракт раздваивался на две колеи примерно равной натоптанности, смыкающиеся практически под прямым углом.

– Вот те раз… – пробормотал ведун, придерживая скакунов. – Воистину, указатель тут бы явно не помешал.

Он привстал на стременах, повернул голову вправо, влево, словно зеленые стены леса, в которые врезались обе дороги, могли хоть что-то подсказать, потом опять опустил глаза на пыльный перекресток. И неожиданно заметил то, на что поначалу не обратил никакого внимания: полоску примятой травы. Похоже, совсем недавно – стебельки и листья совсем не успели выпрямиться – здесь проехала повозка, выкатившаяся из колеи одним колесом. Стебли показывали слева направо – стало быть, туда неведомый путник и направлялся.

– Отлично, – потянул Олег правый повод гнедой. – За пару часов нагоню. В лучшем случае узнаю, где ближайший постоялый двор. Баньку приму, посплю на постели, припасов докуплю. В худшем – хоть про маршруты здешние расспрошу. А то ведь так до второго пришествия кататься можно.

Тем не менее, давая отдых коням, он всё-таки пустил их широким шагом. В любом случае верховой идет раза в три быстрее тряской телеги, а потому погоня, можно сказать, уже началась.

Дорога вошла в чистый, почти без подлеска, сосновый бор, обогнула огромный, в два человеческих роста, замшелый валун и строго по прямой устремилась на восток. По прямой – значит, не дорога выбирала в бору проезжие места, а лес поднялся там, где никто не затаптывал молодые побеги.

– Похоже, пожары тут частые гости, – негромко отметил ведун. – Как бы под пал не попасть.

Он поднял голову к облачному небу и тяжело вздохнул. Темные, тяжелые небесные странники предвещали дожди. А при его образе жизни – это самая большая неприятность, какая только может случиться.

За два года неторопливых скитаний Олег Середин успел полюбить этот радостный и безмятежный мир. Здесь ему не нужно было каждое утро вскакивать по будильнику, чтобы потом восемь часов стучать молотком в кузне автопарка, не нужно было помнить о квартплате, техосмотре, дышать выхлопными газами и считать рубли от зарплаты до зарплаты. Острая сабля и вдолбленные в него стариком Вороном заклинания позволяли за одну схватку с нежитью заработать достаточно, чтобы месяц не заботиться о пропитании. Впрочем, нередко за выведенную наговором и зельем хворь, отпугнутых от дома кикимор и рохлей хозяева расплачивались гостеприимством, а кое-где, тряхнув стариной, ведун промышлял и кузнечным ремеслом. Берегини и лесная нежить, еще не распуганные возле больших дорог, берегли его сон; медвежья шкура летом, а меховые штаны с добротным бобровым налатником зимой спасали от холода; многочисленные озера и реки Руси давали спасение от летнего зноя. Потому бесконечный путь не был Середину в тягость: он постоянно подкидывал каверзные загадки, решать которые приходилось нередко с кровью и полным напряжением сил, после чего обычно следовал долгий покой – роздых после очередного приключения.

Единственное, от чего ведун не имел хорошей защиты – это от дождя. Ладно короткий летний ливень или гроза, которые можно пересидеть под густым деревом. Но вот морось, что способна висеть в воздухе бесконечные недели, а то и месяцы… Долгий нудный дождь впитывался в одежду, чавкал в ворсе шкуры, стекал по коже седла, не давал развести огонь, спокойно отдохнуть, превращал сушеное и вяленое мясо в заплесневелый мусор, высасывал соль из сала, заставлял коробиться упряжь. Спасением от подобной мороси могла служить только надежная, добротная крыша. Желательно – с печью и рублеными стенами. А еще лучше – с одинокой хозяйкой. Но подобного припаса на коня не навьючишь, с собой не увезешь. Искать надобно. Остаться же среди застарелых палов наедине с долгими осенними ливнями Середину отнюдь не улыбалось.

Как назло, на ближайшей прогалине Олег увидел, что ласточки носятся почти над самой землей, намекая на скорый дождь, и, тряхнув поводьями, полностью их отпустил: пусть гнедая сама решает, как быстро способна бежать, он принуждать скакуна не станет.

1 2 3 4 5 ... 11 >>
На страницу:
1 из 11