Оценить:
 Рейтинг: 3.67

Рождение нации

Год написания книги
2016
Теги
1 2 3 4 5 ... 25 >>
На страницу:
1 из 25
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Рождение нации
Виктор Елисеевич Дьяков

События, описываемые в романе, происходят параллельно в 21 веке и второй половине 9-го. В 21-м студент-историк Михаил Арсеньев увлекается идеями своего университетского преподавателя профессора Сиротина и мечтает написать учебник по древней истории России, в корне отличающийся от официальных учебников, как царских, так и советских времен. В 9-м славяне-кривичи, согнанные Рюриком и его варяжскими дружинами с прибыльного торгового пути «Из Варяг в Греки» и обложенные данью, вынуждены уходить на восток, спасаться от варягов в глухих лесах, где обитает финно-угорский народ мещера. Перипетии 9 и 21 веков чередуются по главам. В девятом рождается русский народ в результате мирного проникновения славян на лесные просторы нынешней Русской равнины, где они мешаются на княжеском и простонародном уровне с аборигенными финно-угорскими племенами. Но не только миром шли славяне на восток. Вятичи, самое дикое славянское племя идет покорять мещеряков огнем и мечом. Но так и эдак в муках рождается новый народ, которому будет суждено дойти до Тихого океана и создать великую страну. А в 21 веке профессор Сиротин и студент Михаил Арсеньев, потомки тех кривичей, вятичей, мерян, мещеряков, муромы, веси… хотят знать истинную, а не написанную в угоду Рюриковичам и их последователей древнюю историю своей страны. Они хотят, чтобы народ с тысячелетней историей, наконец, узнал о своих истинных корнях, что равносильно новому рождению.

Центр русской равнины начало 21 века.

Михаил сидел в своем «рабочем кабинете», то бишь каморке школьного рабочего по зданию. Каморка представляла небольшое помещение под лестницей, ведущей с вестибюля первого этажа на второй. Именно здесь отгородили закуток, где и оборудовали своего рода мастерскую, в которой Михаил резал стекло, чинил сломанные стулья, замки, и так далее. Минуло уже шесть часов вечера, а в школе еще находились немало, и учеников, и учителей. Вообще-то школа работала в одну смену, но… Но московский район-новостройка, естественно, являлся новым, новой была и школа, ее «история» не насчитывала и десятка лет. Большинство учеников – дети родителей относительно недавно ставших москвичами, или дети приезжих, снимавших неподалеку квартиры. Ну, и учителя, начиная от директрисы и кончая учительницами «на подхвате», работающие в группах продленного дня, тоже в подавляющем большинстве являлись недавно испеченными москвичками. А «провинция во дворянстве» почти всегда рвется громко о себе заявить. Потому, школа не жила спокойной жизнью даже после окончания уроков. Здесь до самого вечера что-то репетировали, пели, плясали, готовили какие-то постановки. Все рвались где-то выступать, что-то выиграть, «засветиться»…

Михаил все это отлично понимал, но в такие репетиционно-авральные дни искренне завидовал тем своим коллегам из нижестоящей школьной обслуги, работающим в школах расположенных в более старых районах города, где и руководство и учителя никуда не рвались, и сами вовремя домой уходили, и учеников не задерживали. Михаил же в такие дни испытывал напряг едва ли не вдвойне. Причина заключалась в том, что он являлся студентом-вечерником и естественно вечером должен был посещать лекции, семинары, консультации. В «нормальные» дни в школе уже после четырех-пяти часов, как правило, никого кроме охраны не оставалось, и Михаил тоже заканчивал работу и спокойно успевал на занятия в свой университет. Но сейчас уже шесть вечера, а вся школьная администрация еще на месте, что-то там смотрят, обсуждают, решают…

Плюнуть и уйти, ведь у него нормированный рабочий день и он уже закончился? Но то-то и оно, директриса неофициально с тем условием и брала его на работу, что в подобных случаях его рабочий день «по умолчанию» становился ненормированным. А вдруг он срочно понадобится, например, что-то там сломается или разобьется? И если в такой момент его не окажется на месте, директриса вполне может разозлиться и тогда… И тогда все его довольно хрупкое нынешнее относительное благополучие, заключающееся в том, что он имел возможность, и работать, и одновременно учиться, к тому же ему разрешалось и ночевать в школе, в своем закутке, то есть иметь крышу над головой и питаться недорого в школьной столовой… Все это могло сразу рухнуть. Нет, такого места, такой работы, при всех ее недостатках, Михаил лишиться не хотел. Ведь она позволяла ему учиться не где-нибудь, а в том московском ВУЗе, о котором Михаил мечтал с детства и поступал два раза. Первый раз сразу после школы – неудачно, второй уже отслужив Армию, поступал по льготному списку. Поступил на очное, но учиться пришлось на вечернем.

Нет, родители Михаила искренне хотели, чтобы их сын нормально учился на дневном отделении, обещали помогать деньгами. Но Михаил отказался, ему стало стыдно. И в самом деле, как это он, здоровый двадцатидвухлетний бугай будет жить и учится за счет родителей, тем более те никогда больших денег не зарабатывали и потому особых сбережений не имели. Помочь они могли разве что в размере оплаты самого скромного питания в студенческой столовой. А вот оплатить снятую в Москве комнату с ее запредельными ценами они уже никак не могли. Жить в общаге Михаил сам не захотел, а ездить каждый день ночевать домой за сто десять километров… Это, конечно, возможно, многие из его земляков, что учились или работали в Москве, именно так и поступали. Но тогда бы пришлось вставать каждый день в четыре-пять часов утра, чтобы на первой электричке успеть приехать к началу занятий. От такого графика с ума сойдешь, и любимая учеба в конце-концов каторгой обернется. Имелся и еще один немаловажный фактор – целых пять лет пребывать в ранге бедного студента, сшибающего копейки у родителей за каждую мелочь. Нет, так жить и учиться Михаилу совсем не хотелось. Он же молодой парень, ему и одеться надо, и поесть хорошо хочется. Хватит, в Армии наголодался, и скудное питание студенческой столовой его совсем не прельщало. И потом, если познакомиться с девушкой, для ухаживания за ней тоже нужны определенные деньги, пригласить, угостить… Весь этот «комплекс» вкупе подвиг Михаила перевестись на вечернее отделение и искать работу.

Он пошел по охранным агентствам. Перебрав таковых несколько, остановился на специализирующихся по охране средних школ и детских садов. Ему показалось, что это самый подходящий для него вариант. И действительно, сначала все вроде бы шло так, как он и планировал. Михаил дежурил две недели в школе круглые сутки, потом две недели отдыхал. В недели отдыха он, понятное дело, днями пропадал в университетской библиотеке, вечерами сидел на лекциях, ночевать договорился в студенческой общаге… А вот когда наступали рабочие недели… в эти дни Михаил договаривался с напарником и тот вставал на вахту с 18 до 24 часов, он же уезжал в университет, а потом оставшуюся часть ночи дежурил. В общем, первый курс Михаил таким образом осилил. Но во время летних каникул его перебросили из относительно спокойной школы, не стремившуюся в передовики, вот сюда, где, что называется, «рвали подметки», и здесь у него все пошло кувырком. Теперь в рабочие недели он вынужденно частенько пропускал занятия, ибо просто не мог отлучиться с работы, так как в школе до позднего вечера жизнь «била ключом» и каждовечернее отсутствие одного из охранников не могло остаться не замеченным. К тому же поползли слухи, что два охранника это много и вот-вот ЧОП перейдет на систему с одним, что вообще было неприемлемым. Потому Михаилу пришлось срочно искать выход. И он его нашел.

В этой школе давно уже собирались увольнять рабочего по зданию, любителя прикладываться к бутылке. Его терпели по той причине, что не могли найти замену. Желающих, особенно среди гастарбайтеров, конечно, найти было можно, но дело в том, что существовало неписанное строгое правило, на всех должностях школьной обслуги должны находиться только граждане России. Парадокс заключался в том, что даже некоторые учителя не соответствовали данным критериям, но вот техничек и прочую обслугу предписывали брать только россиян. Так что житель хоть и дальнего, но Подмосковья Михаил вполне соответствовал. Он пошел к директрисе и предложил свои услуги вместо пьяницы. Та удивилась, что молодой охранник просится на столь низкооплачиваемую работу. Она поинтересовалась, умеет ли он резать и вставлять стекла, чинить замки, протекающие водопроводные краны, производить элементарные электротехнические, столярные и строительные работы. Конечно, ввиду своей молодости Михаил всеми этими навыками в совершенстве обладать никак не мог. Тем не менее, он храбро заверил, что научится, овладеет. Директриса все же не поверила на слово, а поставила вопрос ребром: зачем тебе эта работа, скажи истинную причину? Михаилу ничего не оставалось как признаться – он хочет совмещать работу и учебу, что будучи охранником весьма проблематично…

Директриса вошла в его положение, приняла на работу, но и свой интерес соблюла. Она даже разрешила ему ночевать в школе на своем рабочем месте, но предупредила, что за это кроме своих прямых обязанностей, он должен всегда быть «на подхвате», исполнять работу, и грузчика, и уборщика снега зимой, и газонокосильщика летом, и еще много чего по мелочи. Михаил согласился на все, так он обрадовался, что смог выйти из весьма затруднительного положения. И вновь сначала вреде бы все пошло на лад, он успешно сдал зимнюю сессию… Но затем пошли снегопады и он замучился убирать школьный двор, потом начались внутришкольные авралы, и то завхоз, то директриса постоянно дергали его по всякой мелочи, лампы перегоревшие вставлять, слив в унитазе чинить… И это все почему-то случалось ближе к вечеру. В общем, и на новой должности он тоже не всегда успевать на свои лекции.

Вот и сегодня, после пропуска двух лекций Михаил рисковал не успеть на очень важную и интересную для него консультацию по этнологии. Все именно к тому и шло, но, наконец, уже около семи вечера учителя и ученики, участвовавшие в подготовке какого-то массового мероприятия, стали покидать школу. Дождавшись, когда уйдут директриса и завхоз, непосредственные начальники Михаила, он тоже спешно оделся, взял сумку с конспектами лекций и с минуту поколебался, брать или нет ноутбук. Иной раз на семинары и лекции он брал и его, но на этот раз решил, что не стоит. Заперев свою «каптерку», он двинулся к выходу.

– Василич, я пошел, вернусь после одиннадцати, смотри не засни, дверь откроешь,– предупредил Михаил охранника «на вахте», мужчину лет сорока с лишним.

– И охота тебе вот так мотаться по ночам. Действительно охота пуще неволи,– непонимающе покачал головой охранник вслед «студенту».

Ехать Михаилу предстояло в центр города на метро. Здесь располагались старые учебные корпуса университета, предназначенные в основном для функционирования в них платных подготовительных курсов, а так же для занятий студентов заочников и вечерников. Когда Михаил буквально добежал до ближайшей станции метро, на часах было уже почти восемь вечера. На первую пару, начинавшуюся в 18.30, он естественно безнадежно опоздал, но к двадцати тридцати, на начало второй, еще мог успеть. На метро с пересадкой ехал минут двадцать пять. От станции бежал еще минут десять, минут пять сдавал куртку в раздевалке, поднимался по лестнице на второй этаж. В аудиторию Михаил влетел, когда консультация была в полном разгаре…

«Вечерники», люди в основном уже не юные. Во всяком случае, студентов моложе двадцати лет среди них почти не наблюдалось. Более того, многим было явно под тридцать, а некоторым и за. В этой связи они, люди работающие, а то и семейные, всячески приспосабливались, в зависимости от своих житейских обстоятельств. Одна из «вечерниц» даже умудрялась посещать занятия с ребенком, мальчиком лет пяти. Видимо его не с кем было оставить.

Профессор Сиротин Алексей Никитич, читавший на их потоке курс этнологии, на появление взмыленного студента лишь укоризненно покачал головой, при этом не прекращая отвечать на вопрос из аудитории. В аудитории, впрочем, присутствовало едва ли чуть более половины учебной группы. На вечернем отделении это дело обычное. Но Михаил на первом курсе крайне редко пропускал занятия и никогда не опаздывал. Увы, на втором и пропускал, и опаздывал. С ходу «включиться» ему не удалось. Профессор уже под завязку был загружен вопросами по реферату, который студентам предстояло сдавать через полторы недели. Чтобы ответить на них ему не хватило времени до самого конца занятий. Ну, а опоздавший Михаил «в очереди» оказался последним и до него та очередь вообще не дошла. Впрочем, здесь имела место и вина самого профессора. На поступавшие вопросы он не то, что отвечал слишком подробно, а чуть не читал целую лекцию. Он любил и знал досконально свой предмет и когда говорил о нем, мог запросто забыть о времени. Михаил внимательно, с интересом выслушал эти ответы-лекции, хоть почти все они оказались довольно далеки от выбранной им темы реферата. По истечении времени занятий, когда студенты стали покидать аудиторию, Михаил подошел к профессору, который тоже собирался уходить:

– Алексей Никитич, извините, я опоздал сегодня… на работе задержался. Вы бы не могли уделить мне несколько минут?

Профессор рослый, но субтильный, лет пятидесяти пяти, с редкой посеребренной шевелюрой, глянул на студента укоризненно поверх очков.

– Что-то вы Арсеньев в последнее время частенько стали злоупотреблять не только опозданиями, но и пропусками. Насколько помню, когда-то вы были образцом посещаемости. Потому вам нет необходимости напоминать, что студентам, не посещающим мои лекции и консультации я выше «удовлетворительно» не ставлю.

– Да я, конечно, в курсе. Но у меня действительно так сложились обстоятельства, что я никак не мог успеть раньше,– изобразил отчаяние Михаил.

– Ладно, Бог вам судья. Что там у вас за вопросы ко мне. Кстати, какую тему для реферата вы себе взяли?– тон профессора явно смягчился и он вновь опустился за преподавательский стол.

– Этногенез русского народа,– бодро отрапортовал Михаил, довольный что «препод» внял его мольбе.

– Ух, ты!– глаза профессора округлились от удивления.– Да вы гляжу из тех, кто выбирают самый трудный путь.

– Почему? Мне кажется, наоборот, по этой теме так много литературы, что проблем с первоисточниками никак не возникнет,– не понял, чему изумился профессор Михаил.

– Вы так думаете?…– профессор помедлил, испытующе посмотрев на студента.– В том-то и проблема, что литературы очень много, и она далеко не однозначна. Например, та, что имеется в нашей университетской библиотеке, в основном безнадежно устарела. Какие первоисточники вы уже использовали?

– Ну, прежде всего Топорова «Этнография народов СССР», потом Рыбникова «Очерки этнографии русского феодального города», Седова «Восточные славяне в 6-13 веках»…– начал перечислять Михаил.

– Стоп…– перебил профессор,– все понятно. Вы набрали первоисточники из списка, что указаны в программе.

– А откуда же еще?– изумленно спросил Михаил.

– Поймите, дорогой вы мой, если бы вы взяли любую другую тему из предложенных вам, возможно, означенной в программе литературы было бы вполне достаточно. Но этногенез… Вы представляете полное значение этого термина?– профессор уже смотрел как-то жалеючи.

В открытую дверь опустевшей аудитории заглядывали студенты-вечерники из других групп – занятия закончились и все покидали здание.

– Конечно, я смотрел «Свод этнографических понятий и терминов». Там сказано, что этногенез это происхождение того или иного народа,– уверенно ответил Михаил.

– Хорошо. Так вы что собираетесь писать о происхождении так называемых восточнославянских народов, и русских, и украинцев, и белорусов, или только русских?– в уголках губ профессора обозначилась издевательская усмешка.

– Ну да, а разве можно их рассматривать отдельно?– явно не понимал поведения профессора Михаил.

– На первый взгляд действительно вроде бы нельзя. Но дело в том, что на дворе у нас 2008 год. Понимаете о чем я?… Если бы сейчас был 1978 или даже 88 год,– действительно ничего непонятного. Ведь в те годы этногенез всех этих трех народов фактически не разделяли, во всяком случае, официально. А если говорить проще их историю, образно говоря, валили в одну общую кучу. Так кстати, не впрямую, но фактически говорится в тех первоисточниках, которые вы перечислили. Я буду перед вами предельно откровенен, как русский человек перед русским человеком. Все эти учебники не просто безнадежно устарели, они написаны с позиций враждебных всему истинно русскому, истинной русской истории. Ведь та этнография, что преподавалась в советский период и истинный этногенез русского народа далеко не одно и то же,– профессор сделал акцент на своих последних словах.

– То есть как? Извините, но я вас не понимаю,– Михаил явно был сбит с толку и смотрел на «препода» с недоумением.

– Вы или невнимательно меня слушали или вообще пропустили лекцию, где я предостерегал студентов от этой темы и объяснял почему. Ну, если же вы упорствуете и собираетесь все же брать именно её, то в качестве первоисточника я бы посоветовал прежде всего работу недавно умершей, царство ей небесное, замечательной была ученый… Так вот, я вам советую прочитать работу профессора Татьяны Ивановны Алексеевой, которая так и называется «Этногенез восточных славян», а также совсем недавно вышедшую книгу Балановских «Русский генофонд на русской равнине». И когда вы ознакомитесь с этими исследованиями, то увидите, что изложенное там, едва ли не противоположно тому, что проповедовалось в официальных учебниках. Конечно, и эти работы ни в коем случае нельзя считать истиной в последней инстанции. И вообще Михаил, так насколько я помню вас зовут,– профессор вдруг перешел на доверительный тон,– исходя из сложившихся к концу двадцатого века исторических реалий, оснований говорить об абсолютной идентичности происхождения так называемых восточно-славянских народов, не так уж много. Хотя надо отметить тот непреложный факт, что многие ученые, как старшего поколения, так и молодые по-прежнему утверждают именно оное, продолжая многовековую традицию, зародившуюся еще в царской России и которую официально, как догму приняли и в советской исторической науке…

Профессор опять забыл о времени, но был вынужден прерваться, ибо его внимание отвлекла комендант здания, стоявшая в дверях аудитории с крайне возмущенной миной на лице.

– Все-все, уходим,– виновато проговорил профессор и, подхватив свой портфель, заторопился к выходу.

– Погодите, это как?… Я что-то не догоняю. Алексей Никитич,– Михаил шел рядом с профессором,– но ведь во всех пособиях…

Профессор остановился посередине пустынного коридора и заговорил неожиданно зло:

– Если хотите постичь истину, научитесь отличать учебники, написанные в угоду политической конъюнктуре, от настоящих научных работ. Я же вам могу лишь посоветовать прочитать работы Алексеевой и Балановских, или меняйте тему реферата. Поймите, эта тема уж очень спорная, я бы сказал по нынешним временам даже взрывоопасная.

Профессор вновь двинулся вперед, явно давая понять, что сказал все.

– Но Алексей Никитич… подождите… если как вы намекаете, что русские, украинцы и белорусы вовсе не такие уж близко-родственные народы, то как объяснить большое сходство их языков?– этот вопрос Михаил задавал профессору когда они уже спустились в раздевалку.

– Идти по пути определения родства народов по сходству их языков, это самый легкий и поверхностный способ изучения этногенеза. Но ответьте мне на такой вопрос, например, казахи, узбеки и азербайджанцы говорят на родственных тюркских языках, но во всем остальном совершенно не похожи друг на друга, ни внешне, ни по ментальности. Или русские и болгары, то же самое. Потому понятие славяне, тюрки или финно-угры прежде всего лингвистическое, но далеко не всегда генетическое. В пределах той или иной лингвистической группы часто находятся народы генетически весьма друг от друга далекие. Так имеем ли мы право при глубоком изучении этногенеза опираться в первую очередь на язык?… Нет и нет. Необходимо учитывать все доступные современной науки средства исследования: антропологические, генетические. Только независимые друг от друга источники в комплексе дают объективные сведения о структуре генофонда того или иного народа…

Профессор продолжал говорить, одновременно одевая пальто. Параллельно тоже одевал свою куртку Михаил – одевал и слушал.

– И имейте в виду, история дославянского населения на русской равнине на порядок больше русской истории. Русский генофонд вобрал в себя гены многих популяций живших здесь и составил свой генетически код. Потому и случается так часто, что официальное родство народов только языком и исчерпывается, а во всем остальном они друг от друга за века и тысячелетия так разошлись, что общих ген осталось совсем немного. А в то же время с другими народами, родной язык которых принадлежит совсем к другой языковой группе, наблюдается куда больше общего и во внешности, и по наличию множества одинаковых ген, и в ментальности. Причем такое положение дел сложилось не вчера и не сто, или двести лет назад, а уже много веков назад. А у нас по-прежнему все норовят делить народы по языковому сходству. А что касается русских, украинцев и белорусов, родство конечно есть, но насколько оно близкое, очень большой вопрос. И я вас умоляю, Миша, чтобы наши беседы по этому вопросу имели смысл, прочтите Алексееву и Балановских. Алексеева начинала проводить антропологические исследования еще в пятидесятые годы прошлого столетия во Владимирской, Ярославской и Костромской областях. Использовались правила трех поколений, то есть исследовались только те коренные жители, которые в третьем поколении и более жили там же на одном месте, чтобы избежать влияния миграций советского периода. Понимаете, о чем я говорю!– повысил голос профессор, чтобы Михаил слышал его через уличный шум – они уже шли по направлению к метро.

– Да, но разве можно о всем русском народе судить по результатам исследования всего лишь в трех, пусть даже самых что ни на есть русских областях,– слабо возражал буквально захлестнутый потоком совершенно ему неведомой информации Михаил.

– Вполне можно. Ведь территория Поволжья, Дона, Урала, Сибири, да и Северного Кавказа были прочно заселены русскими в эпоху, когда этнический тип русских уже сформировался именно на русской равнине. Да и потом в период территориального роста Российской империи и уже в советские времена окраины и другие советские республики питали в основном европейские русские области. Вы знаете, какова численность населения была до революции в Вятской, ныне Кировской области? Два с половиной миллиона человек. А сейчас там живет миллион триста тысяч. За советское время население этой коренной русской области сократилось почти вдвое. Примерно тоже можно сказать и про другие исконно русские области. Это коренное русское население не исчезло, оно просто переселилось подгоняемое советской пропагандой в Сибирь, на Урал, Дальний Восток, в другие советские республики… Что касается литературы, которую я вам рекомендую, работу Алексеевой как раз дополняет книга Балановских. Это даже не столько научный труд сколько итоговый отчет об исследованиях различных популяций коренного русского населения, что производились этнографическими экспедициями, начиная с пятидесятых годов и кончая двухтысячными. Обязательно прочтите, и только тогда у нас с вами получится предметный разговор. На следующей неделе у меня последняя консультация, там и поговорим. Только больше не опаздывайте, до встречи,– профессор чуть приподнял шапку и повернул к эскалатору – они, увлекшись разговором, уже зашли в вестибюль метро, и Михаилу надо было идти к другому эскалатору.

Пока ехал назад в метро, шел до школы по морозной январской Москве, Михаил только и думал о том, что ему говорил профессор. Вывод напрашивался однозначный – по легкому этот реферат никак «спихнуть» не получиться. Может, действительно сменить тему, пока время есть? Взять, например, «Дворы, усадьбы и дома старой Руси». Любо-дорого, и материала полно и никаких различий в толковании, что в царское время, что в советский период, что сейчас. Однако исподволь все сильнее хотелось узнать, что именно ему пытался втолковать «препод». Несмотря на колебания относительно темы реферата, Михаила решил обязательно прочитать книги, что рекомендовал ему профессор, которых почему-то не было в официальном программном списке рекомендованной литературы по курсу этнологии.

Охранник, конечно же, уже спал. Михаилу пришлось перелезать школьный забор и минут десять руками и ногами колотить в дверь, чтобы его разбудить, а потом некоторое время уговаривать дать ему ключ от кабинета информатики. Охранник ругался, но так хотел спать, что в конце-концов уступил, неприязненно бросив ключ, висевший над его вахтовым столом напротив номера соответствующего кабинета:
1 2 3 4 5 ... 25 >>
На страницу:
1 из 25