Оценить:
 Рейтинг: 3.6

Генри Мортон Стэнли. Его жизнь, путешествия и географические открытия

<< 1 2 3 4 >>
На страницу:
3 из 4
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Вскоре по выступлении из Ниангуэ экспедиция пришла в Митамбу. Так в Центральной Африке называют огромное пространство в 8° долготы и 16° широты, лежащее по обе стороны экватора и представляющее собою сплошной первобытный лес. Лес этот так громаден и густ, что, вступив в него, экспедиция не видела солнца, пока не вышла из чащи. Воздух был настолько сырым, что одежда путников никогда не высыхала. Роса капала с деревьев как дождь. Каждую минуту приходилось переходить через ручьи. Дышать было тяжело, так как воздух, пропитанный густыми болотными испарениями, не имел ни малейшего движения в этом гигантском погребе, где к тому же царила вечная тьма. Идти было страшно трудно, а тем более что-либо нести. Одежда и обувь разлезались, как гнилье, приходилось идти босиком. Сам лес представлял собой истинное чудо растительности. Это был целый хаос гигантских папоротников, колючих трав, орхидей, тростника, лиан, акаций, тамариндов, дикого винограда, пальм, алоэ, финиковых деревьев и тысячи других растений, достигающих невероятной высоты и переплетающихся самым причудливым образом, создавая на каждом шагу препятствия для прохода. Идти по этому лесу можно было, только прорубая дорогу и беря каждый шаг, таким образом, с бою. Первое время, когда экспедиция вступила под своды этой темницы, все жили надеждой, что она скоро кончится и тяжелое путешествие прекратится. Но дни шли за днями, а конца лесу все не было. Через две недели экспедиция совершенно обессилела. Типпо-Тип решительно заявил Стэнли, что идти дальше нет никакой возможности и он возвратится, ибо никогда не представлял себе, что путь будет так труден, и теперь вовсе не хочет губить своих людей. А между тем как раз в это время экспедиция, пройдя огромное пространство по сухому пути, вышла на берег реки, которая оказалась продолжением Луалабы и здесь широко разлилась, захватив под свое ложе до 600 саженей в ширину. Не зная, что это за река, Стэнли назвал ее Ливингстон; но затем убедился, что река эта уже имеет географическое название, так как, когда он прошел ее до устья, последнее оказалось известным. Теперь же, стоя на берегу этой великолепной реки, он пришел в отчаянье от отказа Типпо: сделать такое громадное путешествие, продолжавшееся уже два года, перенести такую массу лишений, быть накануне величайших географических открытий – и быть вынужденным возвратиться назад! Нет, он пойдет один, если Типпо-Тип не хочет сопровождать его! Но и собственные люди Стэнли отказывались идти дальше через этот проклятый лес, который чернел по обоим берегам великой реки и конца которого не было видно. Стэнли просил, молил: приводил всевозможные доводы, старался затронуть какую-нибудь струну в душе своих спутников – все напрасно. Да и мудрено было ожидать чего-либо от этих людей, измученных двухлетними странствованиями, потерявших две трети своих товарищей и видевших только одно, – этот странный, непонятный для них человек решил во что бы то ни стало погубить себя и их в неведомом краю. Тогда Стэнли объявил, что он пойдет один вместе со своим белым братом (Пококом), а они пусть бросят его на гибель. Это подействовало. Из толпы выскочил негр и бросился к ногам Стэнли со словами: “Я не боюсь, господин, и пойду с тобою на смерть!” За первым последовал другой, за ним – третий, и скоро энтузиазм овладел всеми. Все решили разделить участь отважного предводителя, и даже хладнокровные, своекорыстные арабы были увлечены общим энтузиазмом и оставили свое намерение вернуться. Так нравственная сила одного человека взяла верх над всеми невзгодами, которые африканская природа щедрой рукою сыпала на пути этого человека.

С этого момента Стэнли не отходил от реки. Он разделил экспедицию на два отряда, из которых один плыл по реке, а другой шел берегом, причем оба отряда останавливались вместе для ночлега. Побережные туземцы везде бежали при появлении экспедиции и не было малейшей возможности вступить с ними в какие бы то ни было сношения. Скоро, однако, беглецы стали собираться громадными толпами и нападать на оба отряда – как на шедший по берегу, так и на плывший по реке. К счастью, у туземцев не было огнестрельного оружия, но и стрелы их причиняли немало вреда экспедиции, особенно если принять во внимание то обстоятельство, что они часто были отравлены. В первый раз туземцы сделали нападение на четырнадцати больших лодках, выстроившихся в боевую линию перед стоянкой экспедиции. Стэнли пытался вступить в переговоры с нападавшими, но ответом ему был град отравленных стрел. Стэнли велел дать залп из тридцати ружей; неприятель был отброшен, но снова готовился к нападению. Желая окончить бой с возможно меньшим числом жертв для дикарей, Стэнли решил пробить пулями несколько лодок и тем заставить их удалиться. Он сел с несколькими человеками на “Lady Alice” и выехал на середину реки. Дикари подняли радостный крик, воображая, что теперь они победят пришельцев, и на всех лодках окружили Стэнли. Но скоро меткие выстрелы потопили несколько лодок, заставив экипаж их спасаться вплавь, а остальные лодки обратив в бегство.

С этого дня в течение нескольких месяцев экспедиция постоянно терпела от нападений туземцев. Через два дня сухопутный отряд, заблудившийся в лесу, подвергся нападению, от которого он едва спасся, потеряв одного убитым и четверых тяжело ранеными. Еще через два дня многотысячная толпа туземцев напала ночью на лагерь экспедиции. Нападавшие обнаруживали чрезвычайную храбрость и возобновляли яростную атаку несколько раз. И подобные нападения повторялись каждый день на суше и на воде, а когда неприятель оставлял в покое экспедицию, берега реки оглашались криками: “Поедим мяса солнечных людей! Много мяса будет у нас”. Эти свирепые людоеды словно презирали смерть и шли на бой с чудовищным ожесточением. Что ни делал Стэнли для того, чтобы вступить с ними в мирные отношения, все было напрасно. Предложение обмениваться товарами, предложение подарков, уговоры – ничто не действовало. Каждый день приносил новые битвы и каждый день отряд нес новые жертвы. К довершению несчастья, отряд страшно страдал от болезней. Оспа, дизентерия, воспаление легких, тиф и многие другие болезни все уменьшали состав экспедиции. Каждый день приходилось опускать на дно громадной реки по два, по три человека.

Больше месяца шла при таких условиях экспедиция. Наконец Типпо снова заявил Стэнли о невозможности дальше сопровождать его. Стэнли и сам понимал, что Типпо принес для него намного больше жертв, чем можно было требовать даже при самом строгом отношении к заключенному между ними договору, а потому он не настаивал на продолжении конвоирования и уплатил ему всю условленную сумму. Стэнли опасался, что за Типпо уйдут и его собственные люди и он окажется не в состоянии продолжать путешествие. Но весь его караван остался верен своему обещанию идти за ним хоть на конец света. Нужно было, однако, безумное мужество Стэнли, чтобы продолжать дорогу с тем небольшим отрядом, который остался у него, когда ранее экспедиция не раз была на волосок от гибели, несмотря на помощь арабов. Но чем дальше подвигался он вперед, чем ближе был к цели, тем меньше было у него желания повернуть назад, тем решительнее он шел дальше, несмотря ни на что.

Отпустив Типпо-Типа с его отрядом, Стэнли теперь имел возможность посадить всю экспедицию на “Lady Alice” и бывшие у него двадцать две туземные лодки. Путешествие благодаря этому ускорилось, но нападений туземцев от того не уменьшилось. Через две недели после удаления Типпо-Типа, прошедших для экспедиции в непрерывной битве с туземцами-каннибалами, Стэнли встретился с новым бедствием. Река, по которой он плыл, поворачивала на запад, благодаря чему стало ясно, что она есть ничто иное, как Конго, устье которого было известно европейцам много столетий, и на нем были давно уже устроены европейские торговые фактории. Устьем Конго, впрочем, и ограничивалась известная часть этой реки, а вверх по ней никто не поднимался, потому что недалеко от устья на Конго лежат пороги, преграждающие путь судам. Сначала Стэнли, как и Ливингстону, и в голову не приходило, чтобы та великая река, которую они встретили в центре Африки, могла быть Конго, так как последняя река при своем устье несравненно уже, нежели Луалаба, в особенности там, где она, приняв ряд притоков, переходит в одну из самых широких рек мира. Таким образом, Стэнли открыл теперь, что Конго представляет одну из величайших рек мира. Радость, которую испытал Стэнли при этом открытии, была совершенно омрачена тем обстоятельством, что в месте поворота Конго страшно суживается – в тридцать раз против прежней ширины – и образует целый ряд порогов. Приходилось, таким образом, прекратить плавание и выйти на берег, где путешественников ожидали тысячи дикарей, в восторге кричавших, что Бог послал им богатый запас человеческого мяса. Тут начинался самый трудный период путешествия, так как приходилось, высадившись на берег, переносить на себе лодки, чтобы спустить их на реку ниже порогов, и в то же время непрерывно сражаться с нападавшими туземцами. Впереди шел Стэнли с двадцатью отборными людьми, вооруженными ружьями и топорами, и прокладывал путь, разгоняя врагов и в то же время срубая деревья. За этим отрядом шестьдесят человек тащили лодку, останавливаясь в изнеможении для отдыха каждую полумилю. Когда одна лодка была доставлена на место, откуда можно было спустить ее на реку, отправлялись за следующею, пока не были перетащены все двадцать две лодки. Эта титаническая работа, продолжавшаяся 78 часов, сопровождалась постоянными нападениями туземцев, портивших проложенный Стэнли путь, загромождавших его баррикадами, устраивавших засады и осыпавших рабочих тысячами стрел. Когда наконец была перетащена и спущена последняя лодка, путешественники предались самой безумной радости. Но тем сильнее было их разочарование, когда, проплыв некоторое расстояние, они натолкнулись на вторые пороги. Снова пришлось вытаскивать лодки на берег и переносить их по суше. И таких порогов, прозванных с этого времени “водопадами Стэнли”, оказалось целых семь. Три с половиною недели должна была употребить экспедиция на то, чтобы обойти это ужасное препятствие, положенное человеческой смелости природою. Наконец после неимоверных трудов, соединенных на каждом шагу со смертельной опасностью, экспедиция вышла снова на широкий простор великой реки, разливавшейся здесь в ширину на несколько верст.

Когда окончилась борьба с природой, снова началась ожесточенная борьба с людьми. Стычки следовали за стычками, пока наконец в месте слияния Конго с одним из самых больших притоков своих, Арувими, экспедиция не столкнулась с громаднейшей флотилией туземцев, буквально покрывавшей воды реки… Все члены экспедиции сочли себя погибшими и только приготовились дороже продать свою жизнь. Однако и на этот раз дисциплина, огнестрельное оружие и отчаянное мужество взяли верх над численностью, и после кровопролитной битвы неприятель был прогнан.

Спускаясь ниже по Конго, экспедиция вынуждена была выдержать тридцать первое сражение, которое необычайно обрадовало Стэнли тем обстоятельством, что у нападавших оказались ружья. Конечно, это обстоятельство могло быть причиной гибели экспедиции, но оно же свидетельствовало о том, что экспедиция вступила в страны, находящиеся в сношениях с европейскими факториями на устье Конго, и что скоро она вступит в край, умиротворенный торговлей. И действительно, экспедиции пришлось выдержать еще только одно сражение, и затем она шла уже, не подвергаясь нападениям. Но зато ее ожидали бедствия иного рода. Конго в нижней части своей образует огромный разлив, известный под именем “Пруд Стэнли” (Stanly Pool). За этим “прудом”, имеющим 30 квадратных миль поверхности, река из широкой, спокойно льющей свои воды, превращается в узкий, бешено несущийся поток, полный водоворотов и порогов. Плавание по этой части в тех скорлупах, в которых шла экспедиция, грозило неизбежной гибелью.

Снова пришлось экспедиции перетаскивать лодки, на этот раз через высокие горы, что требовало громаднейших усилий, – а между тем силы экспедиции были окончательно подорваны. Последний европейский спутник Стэнли, Франц Покок, вопреки приказанию, решил попробовать спуститься через один порог и погиб, став жертвой своей неосторожной смелости. Таким образом, все европейцы, отправившиеся со Стэнли, погибли, а сам он остался цел и невредим после всех лишений и опасностей поистине только чудом.

Через несколько дней после смерти Франца Покока Стэнли решил бросить реку и идти сухим путем по дороге, ведшей к португальскому поселению Эмбомм, или Бомма, лежащему на Конго немного выше устья реки. Здесь экспедиции пришлось испытать новое бедствие, от которого она сравнительно мало страдала в течение всего пути, – голод. Край был бедным, земля невозделанной, и жители соглашались продавать съестные припасы только в обмен на ром, которого, понятно, не могло быть у экспедиции, перешедшей поперек Африки. Путешественники съели все, что можно было съесть, и затем начались все ужасы голода. Чтобы спасти экспедицию от голодной смерти, Стэнли написал воззвание к первым встречным европейцам в Бомме и отправил с ним несколько наиболее сильных людей, а сам остался разделить участь своих товарищей. Мучительно тяжело тянулись часы и дни для голодающих, ожидавших возврата посланных. И вот, когда агония умиравших от голода была близка уже к концу, явились посланные, снабженные съестными припасами благодаря состраданию европейских купцов в Бомме.

9 августа 1876 года, то есть через два года и четыре месяца по выступлении из Занзибара, экспедиция прибыла в Бомму, а 11 августа она приветствовала океан. Отсюда Стэнли перевез своих немногих оставшихся в живых спутников (109 человек из 369 выступивших) в Занзибар, а затем отправился в Европу, встречаемый повсюду самыми горячими овациями.

Это путешествие Стэнли оказалось самым большим из всех путешествий, предпринимавшихся дотоле по Африке, как по громадности пройденного пути, так и по важности географических открытий. Правда, и до Стэнли поперек Африки прошло пятеро путешественников; но все они шли южнее Стэнли, то есть там, где поперечник континента значительно меньше. Первым Гонорато да Косто отправился в 1802 году с западного берега к устью Замбези и прошел это пространство лишь в течение девяти лет. Затем Франческо Коллерда употребил десять лет, с 1838 по 1848 год, на прохождение Африки по направлению из Мозамбика до Бенгуелы. Далее в начале пятидесятых годов Силва Порту прошел в три года от Бенгуелы до устья реки Ровумы, впадающей в Индийский океан. В 1854 году Ливингстон выступил из Сен-Поль-де-Лоанда и прибыл в 1856 году в Квилимане. Наконец между 1873 и 1875 годами Камерун пересек Африку от Багамайо, на Занзибарском берегу, до Бенгуелы, на берегу Атлантического океана.

Стэнли пошел севернее всех своих предшественников и пересек Африку под самым экватором. Географические открытия и исследования смелого путешественника в это путешествие были громадны и в высшей степени важны. Перечислим здесь только важнейшие. Стэнли обследовал озеро Виктория и установил, что оно представляет собою сплошной водный бассейн, а не состоит из пяти отдельных озер, как предполагали ранее. Затем он открыл истинный исток Нила, которым является приток озера Виктория, река Кагера, или Нил-Александра. Далее Стэнли тщательно обследовал озеро Танганьика. Но самым важным является открытие реки Конго. Ранее, как мы говорили, были известны только устье этой реки да небольшая часть ее выше устья. По характеру реки в низовьях ее никто не мог думать, что она занимает место среди первых рек земного шара, а между тем она оказалась одной из величайших в мире рек. Длина ее около четырех с половиною тысяч верст. Количество воды, которое Конго приносит в океан, достигает чудовищной цифры 50 тысяч кубических метров в секунду, так что в данном отношении Конго уступает из всех рек мира одной только Амазонке. Ширина Конго в некоторых местах достигает двадцати верст. Принимая с обеих сторон множество притоков, из которых многие превосходят самые большие реки Европы, Конго составляет водный бассейн в 4 миллиона квадратных верст. Эта огромная площадь, остававшаяся до Стэнли вовсе неизвестной и считавшаяся совершенно пустынной вследствие ее нахождения под экватором и ввиду соседства с Сахарою на севере и с Калагари на юге, теперь оказалась богато наделенною всеми дарами природы, довольно густо населенною и пригодною для жизни европейцев.

Практическое влияние открытий Стэнли было громадно. С этого момента началась та колониальная лихорадка, которая охватила все западноевропейские государства, вот уже полтора десятка лет старающиеся наперерыв друг перед другом захватить как можно больше места на “черном континенте”. Сюда пришли немцы и отхватили себе несколько кусков. От них не отстали, вернее, далеко превзошли их, англичане, восточно-африканская компания которых, а также компания Великих Озер захватили земли именно в местах, пройденных Стэнли. Далее выступили французы, овладевшие огромной областью, известной под именем “французского Конго”. Португальцы, и те стали расширять свои африканские владения. В Африке появились даже итальянцы, и так далее. Сам Стэнли принял участие в колониальном предприятии совсем особого рода, имевшем в результате основание “Свободного Штата Конго”.

ГЛАВА IV. СВОБОДНЫЙ ШТАТ КОНГО

Пять месяцев по возвращении из последнего путешествия употребил Стэнли на отдых, личные дела, между которыми первое место занимали свидания с матерью, и на составление описания своих приключений и открытий. Надо заметить, что Стэнли, обладая энергичным и образным языком и чисто художественной способностью представлять читателю необычайно живо картины природы и жизни в Африке и события, которые он передает, в то же время пишет с необыкновенной быстротой. Окончив свою работу, Стэнли в начале 1877 года был уже в Брюсселе, где он составил с бельгийским королем план основания независимого государства на Конго, главной целью имея при этом приобщение к цивилизации тех многочисленных негритянских племен, которые он нашел в бассейне Конго и которые приняли его так недружелюбно.

Мысль о спасении негров, с одной стороны, от рабства, а с другой – от печальных сторон цивилизации, которые обыкновенно одни лишь выпадают на долю диким народам, вступающим в сношения с европейцами, давно занимала Стэнли. Еще в книге “Как я нашел Ливингстона” Стэнли скорбел о даровитых негритянских племенах, которые гибли, вырождались и исчезали под влиянием порабощения, производимого арабами, а также оспы, сифилиса и водки, поставляемых европейцами. Уже тогда Стэнли мечтал о государстве, которое, возникнув в недрах Африки, защитило бы негров от всех перечисленных бед.

В бельгийском короле Леопольде, одной из гуманнейших личностей нашего века, Стэнли нашел человека, обнаружившего полное сочувствие своим взглядам. Еще в то время, когда Стэнли находился в самом сердце Африки, Леопольд основал Международную ассоциацию для исследования и цивилизации Центральной Африки. Теперь, после открытий великого “землепрохода”, этой ассоциации был придан практический характер, и она взяла в свои руки дело, которое предлагал Стэнли. Средства, необходимые для этого предприятия, дал король Леопольд, положивший в его основу большую часть своего значительного состояния.

В качестве уполномоченного Международной Африканской ассоциации Стэнли снова отправился на Конго, чтобы образовать здесь целый ряд европейских поселений, организовать управление страною и создать задуманное им государство. Стэнли принялся за новую работу с обычной энергией. Он перетащил посуху целую флотилию стальных пароходов на ту часть Конго, которая заключается между Стэнли-Пулем и водопадами Стэнли и на протяжении 1600 верст представляет собою водяной проток, где свободно могли плавать океанские пароходы. Он пролагал дороги, строил мосты, основывал города, заключал договоры и завязывал торговые сношения с туземными владетелями и народами.

Целых пять лет употребил Стэнли на эту мирную деятельность, и результаты ее получились самые блистательные. Он умиротворил всю нижнюю половину Конго, сделал безопасным передвижение в этой области, привлек в глубь страны европейскую торговлю, создал правильную администрацию и положил прочные основы цивилизации края. Но чего это стоило нашему исследователю!

Первым городком, созданным Стэнли на Конго, был Виви. До Стэнли здесь ничего не было, кроме скал, кустарника да высокой травы. Он употребил пять месяцев труда, проложил сюда дорогу от морского берега, создал постройки, развел плантации и превратил это место в важный торговый пункт Центральной Африки. Следующим пунктом, в котором Стэнли намеревался заложить городок, была Иссангвила, отстоящая от Виви на 400 верст. На всем этом протяжении Конго представляет ряд стремнин и порогов, названных Стэнли “порогами Ливингстона”. Пароходы, все огромные запасы и снаряжение экспедиции пришлось тащить по земле. А между тем дороги здесь находились в самом первобытном состоянии, или, вернее, их совсем не существовало. Скалы, провалы, потоки – всего этого было в изобилии на протяжении всего пути. Стэнли не останавливался ни перед чем. Он взрывал скалы, засыпал пропасти, перекидывал через реки мосты. От Иссангвилы до Манианги Стэнли плыл, пользуясь китоловными судами. Но от Манианги до Стэнли-Пуля плавание снова оказалось невозможным и снова приходилось тащить все посуху. Здесь, однако, природа нагромоздила на дороге такие препятствия в виде огромных гранитных утесов, что казалось совершенно невозможным передвинуть по этому пути пароходы. Но для Стэнли ничего не было невозможного – и пароходы перешли через все препятствия до Стэнли-Пуля. Это произвело такое громадное впечатление на туземцев, что Стэнли с этих пор стал слыть между ними за человека, обладающего высшим волшебством.

Когда Стэнли достиг Стэнли-Пуля, он заметил с высоты одного из холмов развевающийся флаг. Это оказался французский флаг, водруженный французским путешественником Саворньяном де Бразза, занявшим от имени Франции значительную территорию на правом берегу Конго. Это происшествие сильно огорчило Стэнли. С одной стороны, он считал свои права на реку Конго, пройденную им раньше всех европейцев, как бы исключительными, а с другой – занятие территории французами уменьшало владения основываемого им государства и в значительной степени препятствовало осуществлению целей, намеченных им для этого государства, так как из новых французских владений неизбежно должны были проникать в область Конго все те беды цивилизации, от которых Стэнли хотел предохранить туземцев нового края. Однако факт был налицо, и с ним приходилось считаться. Стэнли решил немедленно заняться присоединением к новому государству областей, лежащих по дальнейшему течению Конго. Он перешел на другой берег реки и здесь основал против французского Браззавилля – Леопольдвилль, названный так в честь бельгийского короля. Здесь Стэнли пришлось выдержать столкновение с туземным царьком Нгалиемой, который ни за что не хотел допустить водворения европейцев в своих владениях. Однако Стэнли удалось поладить с ним, не прибегая к силе, и Нгалиема согласился стать в вассальные отношения к новому государству. Покончив здесь, Стэнли отправился дальше. Все время великий инициатор держался Конго, преследуя ту цель, ради которой он прибыл на этот раз в Африку. Но жажда видеть новые места, исследовать неизведанное заставила его однажды покинуть Конго и подняться по одному из его притоков, Куа. Здесь он открыл значительной величины озеро, названное им озером Леопольда II.

Пять лет, проведенных Стэнли на Конго, сломили и его железное здоровье. Огромные труды, жизнь преимущественно под открытым небом и многочисленные выдержанные Стэнли лихорадки заставили его наконец покинуть свой пост и вернуться в Европу для отдыха. Кратковременное пребывание самоотверженного путешественника в Европе было сплошным триумфом, и он, при всей своей нелюбви к торжествам, должен был провести все это время, переходя от одного дававшегося в его честь банкета к другому. Скоро, однако, неблагоприятные известия, пришедшие с Конго, снова заставили его поспешить туда.

Когда Стэнли уезжал в Европу, его место занял присланный бельгийским королем немец Пешюль-Лехе. Это был человек совсем иного склада. Ни талантов Стэнли, ни его ума и энергии в новом уполномоченном не было и следа. Он всего менее заботился также о тех идеальных целях, которые преследовал Стэнли, основывая новое государство на Конго. Лехе явился в Африку с единственной целью обогатиться и заботился только об этом. Он совершенно пренебрег заботами о расширении занятой новым государством территории, об основании новых станций, об установлении дружественных отношений с туземцами. Корыстолюбивый немец занялся торговлей с туземцами и принуждал их силою работать на своих плантациях. Дело быстро шло к упадку. Проложенные Стэнли дороги, оставленные без поддержки, быстро портились. Городки не только не развивались, но лишались ранее поселившихся в них жителей. Туземцы начинали относиться к пришельцам враждебно. Всему предприятию грозила гибель, если бы не успел вовремя прибыть Стэнли, явившийся на Конго в конце того же 1882 года, в котором он уехал в Европу для отдыха. Стэнли быстро исправил попорченное Лехе, восстановил всюду порядок и отправился далее вверх по Конго для основания городков, или станций. Он основал станции Болобо и под самым экватором – Экваторвилль. Последняя станция отстоит на 1200 верст от моря. Но Стэнли решил идти дальше в самую глубь той страны, которая приняла его в 1876 году так недружелюбно. На этот раз, однако, дело обошлось без всякой борьбы. Молва о “великом камнеломателе”, как прозвали Стэнли туземцы Конго за то, что он при расчистке дорог взорвал массу скал, распространилась по всей этой части Африки, и Стэнли теперь повсюду был встречаем с приветствиями. Туземцы охотно меняли съестные припасы на товары, а местные владетели заключали со Стэнли формальные союзы. Только раз огромная толпа туземцев подступила было с враждебными намерениями к лагерю Стэнли, но, узнав, с кем имеет дело, тотчас же переменила их на дружеские.

По мере того, как Стэнли в это путешествие приближался к водопадам его имени, страна, которую он нашел при первом посещении столь цветущею и переполненною населением, теперь предстала перед ним совершенно разоренной. Деревни были выжжены, пальмовые деревья вырублены, поля заросли дикой растительностью, население исчезло. Словно какой-то исполинский ураган прошел по стране и сокрушил все, что можно было сокрушить. Только кое-где встречались люди, сидевшие на берегу реки, опершись подбородком на руку и тупо смотревшие на все окружающее. Из расспросов этих людей Стэнли узнал, что разорение страны было делом рук арабских работорговцев, проникших наконец и сюда. Эти разбойники пробрались из Ниангуэ на верхнем Конго на Арувими, один из главнейших притоков Конго, и разорили огромную область в 50 тысяч квадратных верст, зацепивши при этом и часть населения по Конго, выше впадения Арувими. Подойдя к какой-либо деревне, арабы нападали на нее ночью, зажигали с разных сторон, убивали из жителей взрослых мужчин, а женщин и детей уводили в рабство.

Скоро Стэнли встретил огромный отряд работорговцев, который вел больше двух тысяч пленных туземцев. Чтобы набрать такое количество пленных, арабы разрушили 18 деревень с населением приблизительно в 18 тысяч человек, которые частью были убиты, частью разбежались, частью, наконец, умерли уже в плену от жестокого обращения своих новых господ. Обращение это было неизмеримо хуже обращения со всякой скотиной. Несчастные были в оковах и привязаны целыми партиями к одной цепи. Цепь прикреплялась к ошейникам, давившим горло. Во время пути положение закованных было неизмеримо хуже вьючного скота, как бы он ни был тяжело нагружен. На привалах оковы и цепь не давали возможности расправить члены или свободно лечь. Люди должны были жаться один к другому и никогда не имели покоя. Кормили арабы своих пленных лишь настолько, чтобы из них выжили сильнейшие, так как более слабые являлись для них лишь обузой ввиду далекого пути до Занзибара – главного невольничьего рынка в Восточной Африке.

Стэнли готов был напасть на этих разбойников, наказать их и силой отнять у них несчастных пленников. К сожалению, он располагал слишком ничтожными силами для того, чтобы иметь хоть какой-нибудь успех в стычке с многочисленным отрядом арабов и их людей, вооруженных превосходными ружьями. Но он решился сделать все возможное для защиты туземцев от разбоя арабов и вскоре основал у Водопадов Стэнли станцию, назначение которой состояло в том, чтобы помогать туземцам давать отпор арабам-работорговцам, если они появятся на верхнем Конго. Затем Стэнли вступил в сношения с Типпо-Типом: он предложил ему титул губернатора верхнего Конго и жалованье с тем, чтобы Типпо принял на себя обязанность не допускать в страну работорговцев и выгонять их, если они появятся. К сожалению, меры эти недолго имели практическое значение на верхнем Конго. Лица, заменившие вскоре Стэнли во главе администрации “штата Конго”, сочли излишним поддерживать с Типпо-Типом те отношения, которые были установлены Стэнли; вместе с тем не было приложено забот о том, чтобы сделать станцию Водопады Стэнли достаточно сильной для отражения арабских шаек, и в 1886 году она была разрушена соединенными силами арабов-работорговцев. Зато более действенной оказалась другая мера, на принятии которой усиленно настаивал Стэнли, – запрещение торговли невольниками в Занзибаре. Мера эта принята лишь в самое последнее время, хотя при том влиянии, которое получили европейцы в Занзибаре с 1884 года, когда они – сперва немцы, а затем англичане – сделались полными хозяевами султанства, такая мера могла бы получить осуществление немедленно по опубликовании Стэнли тех ужасов, которые производят работорговцы внутри Африки, отыскивая там рабов.

В этот раз пребывание Стэнли на Конго продолжалось около двух лет. К 1884 году он почувствовал себя уже слишком уставшим. И в самом деле, начиная с 1869 года, со времени знаменательного разговора с Гордоном Беннетом, Стэнли, в сущности, не знал отдыха. Пора было и устать. К тому же он видел, что конголезское дело, которому он посвятил столько времени и труда, шло далеко не так, как ему хотелось. Из множества европейцев, явившихся на Конго в качестве помощников Стэнли, совсем не встречалось личностей с идеальными целями. В лучшем случае это были просто люди, служившие из-за жалованья, а чаще имевшие в виду такие же цели наживы, как и Лехе, чуть не сгубивший все предприятие. К тому же и в Брюсселе делались все более недовольными, что конголезское предприятие приносит один ущерб и никакого дохода. Стэнли понимал, что в будущем, когда “штат Конго” станет на ноги и по реке разовьется широкая торговля, одни торговые пошлины с избытком покроют все произведенные на дело затраты, как это и имеет место в настоящее время. Но тогда этого не хотели понимать и думали придать делу торговый характер, чтобы таким путем извлекать из него выгоду. На это Стэнли был не способен, и он оставил место шефа администрации Конго.

Вернувшись в 1884 году в Европу, Стэнли занялся большим трудом, посвященным описанию Конго, его области, природы и населения. Издавши эту книгу, Стэнли получил от Соединенных Штатов Северной Америки предложение принять участие в качестве представителя названного государства в Африканской конференции, собиравшейся в 1885 году в Берлине и имевшей целью урегулировать спорные африканские вопросы установлением общих положений, которыми должно определяться на будущее время приобретение в Африке владений европейскими державами. Стэнли принял предложение и на конференции энергично поддерживал права нового государства Конго. Благодаря его усилиям “Свободный Штат Конго” признан особым государством, состоящим под протекторатом бельгийского короля. Границы нового государства определены весьма широко. В его пределы вошел весь бассейн Конго, за исключением частей территории на нижнем Конго, признанных за Францией и Португалией. Всего за новым государством признано более двух с половиной миллионов квадратных верст пространства. Конечно, фактически “штат Конго” занимает лишь незначительную часть этой территории на нижнем и отчасти на среднем течении Конго, а все остальное пространство принадлежит “штату” лишь теоретически. Но таковы, за немногими исключениями, и все вообще владения европейцев в Африке. Огромные пространства, отмечаемые на картах как принадлежащие немцам, англичанам, португальцам, французам, итальянцам и испанцам, обыкновенно находятся лишь под протекторатом или “в сфере интересов” названных наций, а фактически ими заняты лишь немногие пункты. Принадлежность территории той или другой нации означает только, что никакая другая европейская нация не имеет права завладеть данной территорией. В этом же смысле “штату Конго” принадлежит все огромное пространство, занимаемое бассейном Конго. Если новое государство будет развивать свои силы, оно мало-помалу распространит свое действительное влияние по всей огромной территории, которая признана за ним.

ГЛАВА V. НА ПОМОЩЬ ЭМИНУ-ПАШЕ

Некоторое время после Берлинской конференции Стэнли прожил спокойно, пользуясь плодами своих многолетних трудов. Всеобщая известность его достигла высочайшей степени. Он постоянно получал от ученых обществ всех стран предложения быть их членом. Лучшие журналы – американские, английские, французские, немецкие – добивались чести иметь его своим сотрудником. Появление Стэнли в том или ином городе Европы и Америки служило поводом к горячим овациям со стороны публики. Описания его путешествий расходились во многих десятках тысяч экземпляров и переводились на все языки цивилизованных народов. Четыре больших сочинения и несколько мелких, в которых Стэнли описывал Африку и путешествия – свои и Ливингстона, – дали ему весьма значительное состояние, позволившее вести вполне независимый образ жизни.

В этот период своей жизни Стэнли лишился нежно любимой матери, многострадальная жизнь которой была осчастливлена на закате отблеском славы ее дорогого Джона. Схоронив мать, Стэнли думал прожить всю остальную жизнь без привязанности, но судьба послала ему теперь счастье, которого он был лишен в молодые годы. Он встретился с мисс Тенант, высокообразованной и талантливой девушкой, уже несколько лет занимавшей видное место в литературных и художественных кругах Лондона. Она сотрудничала в английских журналах, иллюстрируя свои статьи собственными рисунками и, кроме того, занимаясь живописью, причем целый ряд картин ее имел значительный успех на выставках. Стэнли был очарован ее умом, разнообразными знаниями и живостью, а она, в свою очередь, была увлечена его энергическим и благородным характером. В 1887 году Стэнли и мисс Тенант обручились, но свадьба их была отложена, так как Стэнли в это время должен был взяться за дело, которое мог выполнить только он один. Дело это состояло в спасении застрявшего в глубине Центральной Африки Эмина-паши.

Если уже предшествующие путешествия Стэнли по Африке, как по целям, во имя которых они совершались, так и по необычайной энергии, обнаруженной путешественником, заставили всех признать Стэнли первым “землепроходом” нашего века и “рыцарем XIX столетия”, то новое путешествие, предстоявшее теперь Стэнли, должно было еще более увеличить права его на эти титулы. Действительно, опасная и невероятно трудная экспедиция, предпринятая и блистательно выполненная им в интересах освобождения двух европейцев, Эмина-паши и Казати, затерявшихся в глубине Центральной Африки, – экспедиция, продолжавшаяся три года, полная непрерывных опасностей, которые на каждом шагу грозили смертью смелому путешественнику и действительно погубили многих из его спутников, – эта экспедиция совершенно выделяется из обычного течения нашей жизни и напоминает собою отчасти подвиги гомеровских времен, отчасти эпоху средних веков, когда идеи могли двигать целыми народами.

Но кто такие Эмин-паша и Казати, ради которых была предпринята эта героическая экспедиция? Казати – итальянский путешественник, попавший в африканскую передрягу совершенно случайно и никакой существенной роли в данном случае не игравший. Иное дело – Эмин-паша. Это в высшей степени своеобразная личность, и история его кажется в наш узко практический век прямо отрывком из сказок Шахразады. Познакомиться здесь в коротких словах с этой личностью будет вполне уместно.

Настоящая фамилия Эмина-паши – Шнитцер. Немец, точнее, немецкий еврей по происхождению, Эдуард Шнитцер получил весьма солидное естественнонаучное и медицинское образование в Берлине, Вене и Париже. Еще в молодости он отправился на привлекавший его своеобразным строем своей жизни Восток и долго занимался медицинской практикой в Скутари, в Албании. В середине семидесятых, когда знаменитый Гордон, назначенный губернатором суданских провинций Египта, собирал вокруг себя европейцев, с одной стороны, интересовавшихся природой в глубине “мрачного континента”, а с другой – способных поработать над уничтожением там работорговли, Шнитцер немедленно явился на зов Гордона. Сперва он исполнял частные поручения, вроде посольств к туземным африканским владетелям, а затем был назначен губернатором самой южной провинции Судана, лежащей на верхнем течении Нила почти под экватором. Провинция эта, недавно присоединенная к Египту, в первые годы египетского управления подверглась чудовищному разграблению со стороны египетских властей, их войск и в особенности находившихся под их покровительством арабских работорговцев. Последние обратили всю страну в поле охоты за людьми и вели это гнусное дело в столь широких размерах, что грозили превратить всю страну в пустыню. Вступив в управление провинцией, Шнитцер, переименовавший себя в Эмина, обуздал египетскую администрацию, египетские войска заменил туземцами и начал такую решительную войну против работорговцев и охотников за людьми, что скоро их и следа не осталось в его провинции. Вместе с тем он обнаружил недюжинный администраторский талант. Обратив свое внимание на развитие земледельческой культуры, он достиг и на этом пути громадных успехов. Скоро управляемая им провинция покрылась плантациями пшеницы, риса, сахарного тростника, индиго и так далее. Страна отличалась богатой природой, как и большинство стран Центральной Африки. Ей нужны были только внешний покой, порядок и знания, доставляемые наукой, чтобы она процветала, – и все это ей было впервые дано Эмином. Этот неутомимый деятель, все время своего пребывания в сердце Африки не оставлявший научных работ – географических и естественнонаучных, которыми он обогащал специальные издания всей Европы и которые приобрели ему громкое имя в ученом мире, – в то же время усиленно работал на благо населения своей провинции, вводя новые культурные растения, обучая туземцев улучшенным приемам обработки земли, приготовлению тканей из хлопка и так далее. В несколько лет Экваториальная провинция превратилась в цветущий и богатый край, Эмин приобрел громадную популярность среди населения, а войска его, набранные из туземцев, просто боготворили его. В самый разгар цивилизаторской деятельности Эмина-паши в Судане вспыхнуло восстание магдистов, вызванное бездарным и жестоким управлением Реуфа-паши, заместившего Гордона на должности суданского генерал-губернатора. Восстание быстро охватило весь Судан. Гордон был снова приглашен на пост суданского генерал-губернатора, но слишком поздно, чтобы остановить лавину поднявшегося мусульманского фанатизма. Он пал жертвой своего великодушного намерения спасти цивилизацию в Судане и доверия к английскому правительству, которое, послав его на опасный пост, долго медлило с присылкой ему помощи и явилось с нею чересчур поздно, в тот самый момент, когда центр египетского Судана, Хартум, был взят и Гордон предательски убит. С этого момента все египетские владения внутри “мрачного континента” попали в руки магдистов, за исключением провинции Эмина.

Целых шесть лет провел Эмин-паша в своей провинции, отрезанный магдистами от всего мира. Участь его разделяли двое путешественников, застигнутых восстанием Магди, – итальянец Казати и русский немец Юнкер. Удивительное зрелище представляет этот единственный в своем роде факт “царствования” Эмина. На огромной площади, лежащей в самом центре Африки, населенной миллионами дикарей-негров, сперва три европейца, а затем, за отбытием Юнкера, всего двое, не имея в своем распоряжении никакой другой силы, кроме нравственного влияния, отрезанные от цивилизованного мира, не опираясь ни на какую внешнюю власть, так как престиж египетского правительства совершенно исчез, – сумели в течение этих долгих лет управлять обширным краем, содержать значительное войско, поддерживать всюду строгий порядок и заботиться о благосостоянии населения провинции. Это была какая-то идиллия, своего рода робинзонада. А между тем, на границах этого робинзонова царства стояли, с одной стороны, грозные полчища Магди, а с другой – не менее грозные армии могущественных негритянских государств Униоро и Уганды, о которых мы говорили выше. В Уганде в это время место друга Стэнли, Мтезы, занял Муанга, объявивший беспощадную войну белым, а в Униоро и ранее относились к белым, как мы уже говорили, с величайшей враждебностью. До поры до времени войска Эмина сдерживали напор враждебных сил с обеих сторон, но Эмин понимал, что так дело долго продолжаться не может, рано или поздно полчища магдистов возрастут в такой степени, что с ними его войскам не справиться, как это и случилось впоследствии. Если бы Эмин думал только о себе, он мог бы уйти из своего своеобразного заточения, как ушел от него в 1886 году Юнкер, пробравшийся в Занзибар. Но Эмин знал, что уйти ему значило отдать Экваториальную провинцию в жертву анархии и в руки магдистов. К тому же пройти половину Африки с многотысячной армией нечего было и думать, а покинуть храброе черное войско, бывшее столько лет верным своему вождю, значило оказаться не заслуживающим этой верности. И Эмин решил остаться до конца на своем посту, разделяя общую участь со своей провинцией и своим войском. Он, однако, ждал помощи от Европы, надеясь с этой помощью настолько прочно укрепиться в верховьях Нила, чтобы сделать эту страну навсегда присоединенной к цивилизованному миру, или, по крайней мере, быть в состоянии удалиться из страны со всем своим войском.

Между тем в Европе долгое время даже не знали, жив ли Эмин, а о том, что он невозбранно царит в своей провинции, никто и подумать не мог. Все были уверены, что магдисты, овладевшие Хартумом и всеми другими египетскими крепостями в Судане, уничтожившие несколько египетских армий, угрожавшие самому Египту и англичанам в Вадигальфе и Суакиме, давно заняли Экваториальную провинцию и разбили войска Эмина. Большинство было уверено, что Эмин погиб, так же как Гордон и многие другие из его европейских сподвижников. Только известный путешественник Швейнфурт, бывший ранее вместе с Эмином в Африке, настойчиво утверждал, что Эмин жив и что его не так-то легко выжить из его провинции. В середине 1886 года пришло наконец письмо от доктора Юнкера, который, как сказано, пробрался из Экваториальной провинции в Занзибар. Эмин оказался не только жив, но и управлял неограниченно в самом центре Африки огромной областью, и просил у Европы помощи для того, чтобы поставить дело цивилизации в этой стране на прочную почву. Воззвание Юнкера по этому поводу произвело в Европе сильное впечатление. Особенно было взволновано общественное мнение в Англии, где считали смерть Гордона грехом, лежащим на совести английского общества, и теперь хотели как бы загладить этот грех спасением Эмина и его храброй армии. Немедленно образовался “комитет помощи Эмину”, во главе которого стал известный филантроп Маккинон, и была открыта подписка для получения необходимых средств. Подписка дала громадные суммы: один Маккинон внес около ста тысяч рублей. Египетское правительство, на службе которого Эмин продолжал числиться и несколько офицеров которого было заперто в Экваториальной провинции вместе с Эмином, дало экспедиции несколько десятков своих солдат из суданцев. Бельгийский король как протектор “штата Конго” предоставил в распоряжение экспедиции суда, плавающие на Конго. Английское правительство через своего представителя в Занзибаре набрало на службу экспедиции 650 занзибарцев. Наконец компания индийско-британского мореходства предоставила экспедиции огромный пароход для перевозки ее личного состава и багажа из Каира в Занзибар и отсюда на устье Конго. Многие англичане пожелали присоединиться к экспедиции и разделить ее опасности.

Но кто же должен был стать во главе этого смелого предприятия? Кто должен был вести эту маленькую армию в самое сердце Африки и кто мог с успехом выполнить такую необыкновенную задачу? Относительно этого предмета не было ни малейшего разногласия. Все знали, что только один человек был в состоянии выполнить огромное предприятие, начатое английским обществом, и что этот человек – Стэнли.

Когда в конце 1886 года возник вопрос о снаряжении экспедиции на помощь Эмину, Стэнли находился в пути в Соединенные Штаты, где в ряде городов ему предстояло сделать конференции о своих путешествиях и открытиях; отсюда он собирался в Австралию для таких же конференций. Эти конференции должны были дать Стэнли целое состояние: по крайней мере, в одной Австралии антрепренер, устраивавший это путешествие с чтениями, гарантировал Стэнли минимальный доход в 200 тысяч франков. Высадившись в Нью-Йорке, Стэнли получил телеграмму от Маккинона с приглашением стать во главе освободительной экспедиции и со следующим же пароходом отплыл в Европу, отказавшись от тех благ, которые ему сулили конференции. Он полагал, что его положение знатока Центральной Африки обязывает его идти на помощь Эмину более чем кого-либо другого; к тому же он ближе, чем кто-либо другой, знал, как должен себя чувствовать европеец, заброшенный в глубь Африки и оставшийся один. Через некоторое время Стэнли появился во главе многолюдной экспедиции в устье Конго, чтобы отсюда предпринять новое трехлетнее путешествие. Путь через Конго, самый длинный, был избран ввиду того, что дороги в Экваториальную провинцию с севера по Нилу и от восточного берега Африки были загорожены: северная – магдистами, а восточная – кровожадными королями Уганды и Униоро, имевшими громадные вооруженные ружьями армии. Конечно, и на новом пути Стэнли должен был ожидать препятствий, о которых он мог составить понятие в свое первое путешествие через Африку. Но на этом пути, по крайней мере, не было известно таких сильных владений, как Униоро, Уганда и вновь образованное государство магдистов, хотя, конечно, и здесь могло оказаться нечто подобное. Новый путь имел еще то преимущество, что он пролегал через совершенно неизвестные области, которые можно было попутно обследовать. Избрав этот путь, Стэнли смело выступил 19 марта 1887 года из устья Конго в поход, продолжавшийся три года. Путь, пройденный им в этот раз от устья Конго до Богамайо на Занзибарском берегу, составил немного менее двух тысяч верст.

Общая численность экспедиции превышала 700 человек. Только немногие из них благополучно окончили путешествие; большинство же погибло в глубине Африки от болезней, голода и стрел туземцев или дезертировало. В состав экспедиции входило, кроме Стэнли, десять европейцев; двое из них не вынесли тяжести пути и вернулись в начале дороги, а трое погибли, так что весь путь совершили только пятеро.

В числе спутников Стэнли был также Типпо-Тип, сопровождавший уже Стэнли в путешествии по Конго, о чем было сказано в своем месте. На этот раз Стэнли встретил Типпо-Типа в Занзибаре и условился с ним относительно поставки носильщиков для экспедиции на верхнем Конго, где лежали владения Типпо-Типа. Последний вместе со Стэнли объехал вокруг Африки и теперь поднимался с экспедицией по Конго.

Начало пути было сделано на пароходах. Но так как Конго невдалеке от устья делается несудоходным, то скоро пришлось идти сухим путем. Уже здесь экспедиция не раз испытывала серьезный недостаток в съестных припасах, так как туземцы производят таковые почти исключительно в размере собственного продовольствия и населению впервые приходилось иметь дело с таким огромным спросом на провизию, какой предъявляла толпа в 700 с лишним человек. От Стэнли-Пуля путешествие снова продолжалось на пароходах, довезших экспедицию до Ямбуйя на Арувими, притоке Конго. Дальнейшему движению пароходов препятствовали пороги, и отсюда нужно было идти сухим путем. До сих пор большую часть пути экспедиция совершала по территории, фактически занятой “штатом Конго”. Здесь везде царил порядок, и экспедиция была свободна от каких-либо враждебных действий со стороны туземцев. К тому же, благодаря пароходам, путешествие совершалось весьма быстро. Совсем в иные условия попала экспедиция, вступив в область Арувими. Здесь начинался совершенно неизвестный край, и экспедиция должна была рассчитывать только на собственные силы. Путешествие, которое отсюда должно было совершаться пешком, делалось крайне медленным и тяжелым.

Достигнув Арувими, экспедиция располагала лишь незначительным числом носильщиков. Последних должен был, как упомянуто выше, доставить Типпо-Тип, который и отправился для исполнения этого поручения в свои владения на верхнем Конго. Чтобы не тратить даром времени в ожидании носильщиков, Стэнли разделил свой отряд на две части; одна из них под командой майора Бартелло должна была в укрепленном лагере охранять большую часть грузов экспедиции и, дождавшись носильщиков, отправиться в путь по следам Стэнли, который с другой частью отряда немедленно двинулся в дорогу. К несчастью, выбор начальника оставленного отряда был крайне неудачен, так как майор Бартелло оказался человеком совершенно неподходящим для ответственной роли, возложенной на него Стэнли. Нераспорядительный, неумелый, он к тому же был человеком высокомерным и жестоким. Не поладив со своими спутниками из европейцев, он восстановил против себя Типпо-Типа и своей жестокостью, доходившею до сумасшествия, внушил глубокую ненависть к себе в туземцах отряда, один из которых в конце концов и убил его. Этот злосчастный отряд, несмотря на то, что Типпо-Тип доставил ему несколько сот носильщиков, простоял на месте больше года, потеряв от болезней и голода большую часть своих людей, в том числе двух европейцев, не считая майора Бартелло. Когда наконец он двинулся в путь, то чуть не погиб от голода, и только Стэнли, успевший уже добраться до Эмина-паши и вернувшийся разыскивать свой арьергард, спас его.

Стэнли выступил из укрепленного лагеря, в котором он оставил майора Бартелло, в начале июля 1887 года, и затем в течение 15 месяцев от него не было никаких известий. За это время все отчаялись в успехе его экспедиции. Общая уверенность в гибели знаменитого путешественника подкреплялась не раз приходившими из глубины Африки известиями от арабских торговцев о смерти какого-то белого, стоявшего во главе каравана. И вдруг в конце 1888 года в Европу пришло письмо Стэнли, извещавшее о том, что он добрался до Эмина-паши.

Путь, пройденный Стэнли по Арувими и далее до озера Альберт, или Мута-Нциге, где он встретил Эмина-пашу, составляет около 1000 верст. На прохождение этого пути пришлось употребить почти полгода: из 389 человек, составлявших отряд при расставании с майором Бартелло, до озера дошли только 174 человека. Остальные погибли от лишений и в битвах с туземцами или были оставлены больными, изможденными, под небольшими прикрытиями, в нескольких пунктах пути. Это может дать некоторое понятие об ужасах дороги, которою прошел Стэнли. Почти все эти полгода отряд беспрерывно голодал; случалось, что по целым неделям отряд шел, не имея ничего для утоления голода, кроме корней трав. Смерть от голода, от дизентерии, тропической лихорадки, от отравленных стрел туземцев – вот что ожидало отряд на каждом шагу. Большая часть пути лежала по бесконечным тропическим лесам, которые, как уже было сказано, занимают значительную часть Африки, и с ужасами которых Стэнли был хорошо знаком по первому путешествию поперек Африки. Та часть этого гигантского леса, по которой шла экспедиция теперь, была еще ужаснее леса, который проходил Стэнли на верхнем Конго. Здесь под вечно темным сводом деревьев, не пропускающих ни одного солнечного луча, замирает всякая жизнь. Нет никакой растительности, кроме самого леса, никаких животных, кроме слонов. Изредка только встречаются открытые поляны, играющие роль настоящих оазисов, полных разнообразия тропической флоры и фауны. Но здесь путешественников ожидали схватки с туземцами, не хотевшими входить с ними ни в какие сношения. Словом, повторились все те ужасы, которые Стэнли уже испытал на верхнем Конго, но еще в более усиленном виде. К довершению бедствия, большая часть полян-оазисов была совершенно разорена и превращена в пустыню арабскими работорговцами, которые пробрались к этому времени и в эти глухие места, невозбранно охотясь на людей, убивая одних, уводя в неволю других, истребляя их жилища, грабя их хозяйства и уничтожая посевы. Стэнли несколько раз встречался с отрядами этих разбойников, успевших даже устроиться тут в постоянных укреплениях. Арабы были не прочь ограбить и отряд Стэнли, и если не решались сделать этого открыто ввиду общего страха, внушаемого в Центральной Африке именами Стэнли и его друга Типпо-Типа, то не церемонились обирать отставших из его отряда, а также вымогать у проголодавшихся спутников Стэнли в обмен на съестные припасы оружие и одежду, так что в конце концов большая часть отряда Стэнли оказалась не только совершенно безоружной, но и совершенно голой. Будь во главе отряда не Стэнли, а кто-нибудь другой, отряд неминуемо погиб бы. Но этот железный человек никогда не падал духом и умел воодушевлять других. Бывали моменты, когда отряду грозила повальная голодная смерть, люди в изнеможении падали и, конечно, погибли бы, если бы Стэнли не убеждал их совершить еще один переход, в конце которого, по счастливой случайности, оказывался цветущий оазис. В то время, как весь отряд переболел, один Стэнли все время оставался здоровым. Ему нельзя было болеть, так как тогда все погибло бы, и он невероятным напряжением воли поддерживал себя. Только впоследствии, когда самая тяжелая часть задачи была выполнена, он вдруг свалился с ног и чуть не умер. Добравшись наконец до страны, прилегающей к озеру Альберт, или Мута-Нциге, и оказавшейся, как и вся страна Великих Озер, настоящим земным раем, Стэнли немедленно вошел в сношения с Эмином, владения которого прилегали к северному берегу озера Альберт. Эмин, пользовавшийся в это время со своей провинцией полным спокойствием, был мало склонен к тому, чтобы удалиться из центра Африки, и готов был сделать это лишь в том случае, если бы с ним согласилось оставить Экваториальную провинцию и все его войско. Стэнли решил предоставить Эмину время для решения вопроса о выходе из Экваториальной провинции, а сам задумал собрать оставленных им на пути людей и разыскать свой арьергард, о котором он не имел никаких сведений. Этот обратный поход Стэнли принадлежит к числу самых выдающихся его подвигов. Он только что оправился от смертельной болезни; силы его истощились до последней степени, а между тем ему предстояло пройти взад и вперед снова ту самую дорогу, с ужасами которой он только что боролся в течение целого полугодия. Но он считал себя обязанным идти за своими оставленными больными спутниками и пропавшим арьергардом, так как совесть не позволяла ему поручить это дело кому-нибудь из бывших при нем европейцев. Оставив часть своего отряда в выстроенном недалеко от Альберта форте, Стэнли с остальными людьми двинулся в обратный путь, собирая тех из отставших, кто еще оставался в живых, пока наконец не натолкнулся на жалкие остатки арьергарда. Собрав, таким образом, остатки своего отряда, Стэнли снова двинулся к Альберту, куда и вернулся уже в конце января 1889 года, то есть более чем через год после первого появления здесь. Этот год, в течение которого Стэнли сделал поход в два конца, вниз и вверх по Арувими, был также полон страданий, если и несколько меньших, чем первый поход по Арувими (так как теперь Стэнли знал дорогу и умел, насколько было возможно, принимать меры предосторожности), тем не менее все-таки настолько ужасных, что двигавшийся отряд таял не по дням, а по часам. Одни гибли, другие убегали. Был период такого продолжительного голода, что сам Стэнли отчаялся и считал все погибшим. К довершению всего отряду пришлось иметь постоянные схватки с диким племенем карликов. Эти карлики, упоминаемые еще Геродотом и арабскими писателями средних веков, долго считались в Европе созданием досужей фантазии. Но теперь ряд путешественников, как Швейнфурт, Юнкер, Ван-Гель, Стэнли и другие, удостоверили распространение карликов по значительной части Центральной Африки, где они обитают среди других племен, враждуя со своими соседями и живя, как дикие звери, в лесах. Все эти лишения сократили численность экспедиционного отряда вдвое, так что из 700 человек, с которыми Стэнли вошел в устье Конго, и 350 носильщиков, данных Типпо-Типом, до озера Альберт дошло всего 550 человек.

Но главное горе ожидало Стэнли впереди. Дойдя до Альберта, Стэнли узнал, что Эмин в плену у собственных взбунтовавшихся войск. Стэнли был в отчаянии. Вся его двухлетняя экспедиция, все труды и лишения, гибель половины экспедиционного отряда – все это оказывалось напрасным, и он опоздал со своей помощью, подобно тому, как опоздали английские войска с помощью Гордону. Стэнли не знал, на что ему решиться, но в это время дальнейшие события в Экваториальной провинции привели дело к развязке.

Когда Эмин сообщил своим египетским офицерам сведения, принесенные Стэнли, о гибели Хартума и оставлении египетским правительством Судана и предложил обсудить вопрос о возвращении на родину через Занзибар при помощи Стэнли, – египтяне отказались верить тому, что им уже нельзя ждать помощи с севера, а возвратного пути помимо Нила они и представить себе не могли. Появление Стэнли и его предложение показались им в высшей степени подозрительными. И вот они распустили слух среди солдат-мусульман, что их хотят обмануть и увезти в Англию, где обратят в рабов. Кучка заговорщиков неожиданно напала на Эмина и оставленного при нем офицера из отряда Стэнли и арестовала их. Когда об этом узнали другие отряды войск Эмина, они готовы были силою выручить любимого пашу. Но в это время в Экваториальную провинцию ворвались магдисты. Первая крепость, занятая войсками Эмина, была взята ими и гарнизон истреблен. При осаде второй крепости магдисты потерпели, однако, поражение и отступили на север провинции – в ожидании спешивших к ним подкреплений. Тогда войско Эмина потребовало немедленного освобождения своего вождя, и мятежники должны были подчиниться этому требованию. Эмин и после этого хотел остаться, разделяя участь провинции. Стэнли стоило много труда уговорить его покинуть область, гибель которой была несомненна. Наконец во второй половине апреля 1889 года Эмин с шестьюстами человек из его войска и семейств офицеров, пожелавших оставить провинцию, двинулся в путь с отрядом Стэнли. К отряду присоединились еще 350 носильщиков из жителей области, лежащей при Альберте. Таким образом, весь отряд состоял из полутора тысяч человек.

Обратный путь Стэнли направил к Занзибару. Чтобы избежать враждебных европейцам государств Униоро и Уганда, он повел свой отряд в обход, тянувшийся две тысячи верст по местности, заселенной недружелюбными туземцами и во многих местах пустынной. Это был путь не менее тяжелый, нежели путь по Арувими, и недаром западноевропейские авторы, описывающие это отступление Стэнли с полутора тысячами человек, сравнивают его со знаменитым отступлением Ксенофонта. Достаточно сказать, что путь от Альберта до занзибарского берега тянулся 8 месяцев и что из 1500 человек, выступивших от озера, до Багамайо дошли только 700.

Как бы то ни было, Стэнли исполнил дело, за которое взялся. Он проник в сердце Африки путем, который дотоле казался совершенно невозможным, и освободил Эмина и тех из его товарищей, которые пожелали уйти из Экваториальной провинции. Многих тяжелых жертв стоило это; тем не менее гуманная цель экспедиции была достигнута, а попутно совершены важные географические открытия.

Из Занзибара Стэнли отправился в Египет и здесь в Каире написал книгу, посвященную только что оконченному путешествию. Книга эта представляет собою два тома в тысячу страниц большого формата, набранных убористым шрифтом. Этот громаднейший труд Стэнли выполнил в 50 дней, то есть с такой невероятной быстротою, которую трудно и представить. Книга, по мере написания ее, немедленно переводилась с английского на французский и немецкий и вышла одновременно на трех языках. На издание ее потребовалось гораздо более времени нежели на ее составление, а именно четыре месяца. Книга была напечатана в громадном числе экземпляров и, несмотря на высокую цену, около 200 рублей, моментально разошлась, так что понадобилось тотчас же новое издание. В первые же три месяца по выходе книги появилось десять переводов ее на разные языки.

Успех книги свидетельствует о громадном интересе, возбужденном в цивилизованных странах героической экспедицией Стэнли, предпринятой с единственной целью выручить из беды людей, с которыми у Стэнли не было решительно никаких личных связей и которых он ранее даже никогда не видел. И этот интерес проявился не только среди образованной части населения, но и среди западноевропейской массы. Вот характерный в этом отношении факт. Издатель новой книги Стэнли “В мрачнейшей Африке”, Марстон, встретил в глубине Англии старого пастуха, который сообщил ему в разговоре, что его единственное желание – прочитать книгу Стэнли. На замечание Марстона, что он знаком с великим путешественником, пастух радостно воскликнул: “Передайте ему фунт стерлингов – это все, что у меня отложено на черный день, – и попросите его прислать мне книгу; остальные деньги я вышлю ему, когда соберу”. Конечно, издатель не взял денег и послал поклоннику Стэнли роскошный экземпляр издания с автографом автора.

<< 1 2 3 4 >>
На страницу:
3 из 4