Оценить:
 Рейтинг: 0

Тюремный романс

Жанр
Год написания книги
2006
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 >>
На страницу:
7 из 8
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– Два года назад… – Владимир Викторович действительно понимал, что уснуть – по крайней мере сегодня – не удастся. Потому что не удастся справиться со Струге.

Когда не можешь ответить, всегда нужно ссылаться на то, что ты – в суде. Это основная причина, из-за которой нельзя быть мужчиной. Иногда удобнее быть судьей, чем мужчиной. Нет ничего лучше, чем быть судьей. Звание судьи иногда обоснованно исключает половые признаки.

– Два года… – скривился он, давая понять, что за это время меняются не только люди, но и мир.

– Что, срок большой? Два года назад вы юрисконсульствовали на заводе. Или память отшибло так, что биографию забываете? Хочется забыть, да не можется? Вы были юрисконсультом, Марин! А я десять лет назад был следователем прокуратуры. И мой кабинет был соседним с Сашкой Пермяковым! А вот он очень хорошо помнит свою историю.

– А-а-а… – понял Марин. – «Один мой знакомый попросил»… Так вот вы за кого хлопочете!..

– Да, Марин! Да! – Антону стало ясно, что человек напротив него из всего сказанного не понял ровным счетом ничего. – За друга своего, за тридцативосьмилетнего мужика по фамилии Пермяков. За человека, которого знаю двадцать шесть лет. А знаете, Марин, почему у Пермякова есть «пятнашка», а у вас нет?

Антон устало оперся на стул. Можно было уйти прямо сейчас, поняв, что тема непробиваема, но он снова вспомнил о чьей-то бессонной ночи и махании рукой в сторону двери. Если уж разговор был начат, то его следовало закончить.

– Когда на мать Пермякова упал поддон с кирпичами, Сашке было почти столько же, сколько вы работаете в суде. Отец у него, понятно, был, но его никогда не было. Когда мать познакомилась с его будущим отчимом, они уже четыре года жили в Тернове, переехав из Казахстана. А потом матери не стало, он остался с отчимом. Хороший мужик, пиво нам иногда покупал… Перед армией… Но это было потом! А до того момента, как появился отчим, Сашка понятия не имел, что такое мясо каждый день и своя машина. Он с четырнадцати лет работал. То на хлебзаводе мешки с мукой таскал, то на железнодорожной станции… Вагоны разгружал. – Струге сглотнул. – С четырнадцати лет до семнадцати, Марин! Когда он в мой двор попал, у него даже варежек не было. А вот квартира и машина была отчима, и все это у арестанта волей твоею сейчас есть по той простой причине, что умер и отчим. Повезло подлецу-взяточнику Пермякову, правда?!! Не бог весть какие признаки честности для тридцативосьмилетнего мужика, но это так… На всякий случай, для общей картины. Ты совершил очень большую ошибку, Владимир Викторович. Очень большую. И за это придется ответить. Ну, да ладно, Марин. У тебя народу за дверями – не пробиться. Бывай.

Склонившись к урне Владимира Викторовича, Антон Павлович длинно сплюнул, развернулся и направился к выходу.

– Я вам очень скоро обязательно напомню об этом разговоре, Струге.

– Правда?.. – Антон удивился так, что у него окаменели губы. – А я разве сказал вам о том, что собираюсь его забыть?

Распахнув дверь, он вышел в коридор. Закрывать за собой дверь Струге не собирался. Она так и осталась распахнутой, похожая на незавершенный процесс, отложенный на неопределенный срок.

Глава 4

Вы когда-нибудь видели закат на берегу Терновки?

Скорее всего нет, потому что в этом случае это было бы последнее, что вы видели, и ни за что не стали бы свидетелем того, что произошло в Тернове на следующее утро. Дело в том, что берега Терновки в городской зоне совершенно не приспособлены ни для купания, ни для рыбалки, а восхищаться темнеющими в красных лучах солнца проржавелыми баржами и отмелями, заполненными автомобильными покрышками и металлическим ломом, может только решительно настроенный дегенерат. Более-менее приличное место, свободное от свалки отходов, находится в районе речного вокзала, но там не найдешь уединения.

Однако, возвращаясь к тому предположению, что кто-то все-таки мог стать свидетелем ярких бликов на воде и не дожил до рассвета, следует объяснить, что свалка – она на то и свалка, чтобы на ней что-нибудь сваливать. Лучшего места в Тернове, чтобы сваливать ненужные трупы с атлетическими гирями на ногах, не найти. Штата всего областного управления милиции не хватит на то, чтобы ежедневно, точнее – ежевечерне оцеплять берега для предотвращения незаконного выброса неопознанных тел. Иногда, правда, тралят…

Это что-то из области «Вихря-антитеррора» или «Перехвата». Раз в месяц начальник областного ГУВД издает приказ, и дно неглубокой в прибрежной зоне Терновки начинает чесать рыбачий траулер с разметанными в стороны «кошками». Иногда «спиннингистам» прет удача, и они выуживают крупные трофеи – прошлым месяцем, к примеру, директора «Гамма-банка», а в конце апреля – лидера организованной преступной группировки Хасим Гамиль оглы. Но больше все мелочь клюет: «шестерки» из кланов донов Локомотива и Витальки Штуки. Чаще «кошки» вообще пустыми приходят: то барыга с терновского рынка с рессорой от «КамАЗа» в обнимку, то залетный беспредельщик из Кемерова с ногами, застрявшими в тазике с бетоном. Хоть обратно сети вытряхивай.

К утру восьмого июня 2003 года началась очередная спецоперация по зачистке дна Терновки. За год подобных мероприятий у сотрудников, занимающихся этим малоприятным делом, уже четко сформулировалось понимание того, где отлов результаты принести может, а где этим делом заниматься просто бесполезно. Обычно успех обеспечен, если катер ходит вдоль берегов, на которых явно просматривается возможность подъезда транспортных средств, – раз. Омуты – два. Места, где невозможен проход катера с «кошками», – три. Бандиты, они тоже не дураки и за милицейской путиной наблюдают не из праздного интереса. Им очень хорошо известно, где нужно сбрасывать груз, чтобы блюстители порядка нашли его через пять дней, где – через месяц, а где – не нашли вовсе. Однако на этот раз терновские гангстеры совершили ошибку. Как всегда, упустили из виду тот факт, что милиционеры – они тоже люди и в их настроении бывают спады и подъемы. Сброшенный прошлой ночью в район непроходимых коряг труп дотошные менты нашли через час после начала поисков. Вопреки гангстерским надеждам на то, что именно этот труп не найдет никто и никогда.

Впервые в жизни сотрудники водной милиции, или, как их еще называют, «водомуты», проявили недюжинную смекалку и рвение в таком, кажущемся на первый взгляд бесперспективным, деле. Возвращаясь к вопросу спадов и подъемов, необходимо отметить, что у начальника областного ГУВД в то утро, по всей видимости, был спад и отвратительное настроение. Иначе на катере ни за что не появились бы водолазы.

Наблюдающий за тем, как двое крепких мужиков на борту катера надевают на ноги ласты, человек Локомотива Игорь Ферапонтов по кличке Сорока убрал от глаз окуляры бинокля и подобрал ноги на капот припаркованного на опушке прибрежного леса «Вольво».

– Эт-то что, блин, такое?

– Че там? – лениво приоткрыв глаза, поинтересовался дремлющий внутри машины напарник.

– На ментовском «титанике» какие-то голые негры ласты на ноги натягивают, – брызнув от изумления слюной, возмутился Сорока. – Они что, оборзели уже до того, что самим в падлу в воду лезть?!

Заинтригованный таким ходом событий Вова Грошев по кличке Подлиза вытянул из-за руля огромный живот, подошел к Сороке и вырвал у него бинокль. Проанализировав за секунду обстановку, он разочарованно вздохнул и ткнул бинокль в грудь подельника.

– Лох, – констатировал он, презрительно глядя в глаза собеседнику. – Это водолазы в комбинезонах.

Однако насторожился и, вернувшись в машину, уточнил:

– Наш где лежит?

– В ста метрах от катера… Ну, короче, не там, куда сейчас эти тюлени спрыгнули.

Подлиза зевнул и успокоился. Локомотив, в очередной раз предупрежденный о рейде, велел им присутствовать на зачистке до самого ее окончания. Так было уже не раз. В прошлом месяце Яша велел сидеть на берегу и следить за тем, кого милиция выудит на этот раз. Было важно, чтобы в ближайшие несколько дней «водомуты» не обнаружили на дне «командированного» для запугивания из столицы дерзкого, похожего на хорька магометанина. За неделю от его имени братва Локомотива наделает в Новосибирске дел, так что москвичи не станут искать его в Тернове. Пусть разбираются с новосибирскими. А за эту неделю сомы и окуни сделают с «хорьком» то, из-за чего потом невозможно будет определить не только национальность «командированного», но и пол.

– Вова, Вова! – скороговоркой, за что и получил погоняло, протрещал Сорока. – Негры в комбинезонах жмура на борт поднимают!

Подлизе опять пришлось тащить из-за руля живот.

На этот раз, прижав к глазам окуляры, он вынужден был согласиться с тем, что Сорока прав. Двое амбалов в блестящих от воды костюмах заталкивали на низкий борт человеческое тело. Сначала выволокли на палубу труп, потом около двух метров веревки и только потом с трудом вытянули металлический панцирь кроватной сетки.

– Не может быть, – не веря глазам, пробормотал Подлиза. – Как его туда занесло? Течением, что ли?! Ну-ка, звони Локо…

Звонок раздался в половине девятого. Дотянувшись до телефона, он отвел взгляд от настенных часов и прижал трубку к уху.

– Пащенко, слушаю.

– Это я, Вадим Андреевич, – раздался голос старшего следователя по особо важным делам Быкова. – Милиция в Земском бору опять чистку дна устроила и десять минут назад выловила свеженький труп.

– Что значит – свеженький? – уточнил зампрокурора.

Пришлось объяснять не до конца проснувшемуся начальнику, что первичный осмотр тела указал на не более чем двухчасовое нахождение его в воде. Однако тут Быков, еще не привыкший к кованым повадкам нового заместителя областного прокурора, ошибался. Вадим Пащенко окончательно просыпался и был готов к работе в тот момент, когда открывал после сна глаза. Расшатывая воображение подчиненного, говорившего банальные вещи, и заставляя его повторяться или опускаться до разъяснений, он быстро просчитывал свои дальнейшие ходы. И в те секунды, пока Быков терпеливо рассказывал о состоянии кожного покрова потерпевшего, о нетронутых рыбами глазах, о еще сочащемся ножевом ранении под левой лопаткой, Вадим уже знал, что сделает сразу после того, как Быков закончит говорить.

– Сергей Владимирович… Сергей Владимирович, достаточно. Тело вынести на берег, силами райотдела организовать оцепление. Напротив обнаружения тела – на грунте – произвести тщательный осмотр на предмет обнаружения следов транспорта и прочего. Дайте команду водолазам на доскональный осмотр дна в радиусе пятидесяти метров от места нахождения трупа. Сейчас я доложу прокурору и вместе со следователем прибуду на место.

Теперь Быкову оставалось только удивляться мгновенной, профессиональной реакции Пащенко на сообщение. Все дело в школе, в которых обучаются те или иные начальники…

Еще вчера вечером Вадим говорил со Струге о том, что неплохо было бы попросить Земцова, вечного должника по жизни и их общим делам в области вершения правосудия, а по совместительству – начальника отдела УБОП по борьбе с бандитизмом, пощупать взяткодателя Славу Рожина на предмет членства в стане лидеров организованных преступных групп. Пощупать, определить ареал жизнедеятельности да заодно порасспросить, зачем ему, Славе, понадобилось вкладывать конверт с документами на дом в бумаги Пермякова на его столе.

Земцов, знавший своего тезку Пермякова не хуже Струге и Пащенко, после ареста следователя сначала, что свойственно всем осторожным, занимающим щепетильный пост личностям, замкнулся и убыл из поля зрения. Потом объявился и сообщил Пащенко, что мнение своих коллег о моральном облике Александра Пермякова не разделяет. По всей видимости, короткое исчезновение из зоны видимости ему понадобилось, чтобы выяснить подробности дела и последовательность проведенных оперативных мероприятий. Последовательность и законность. Этим Земцов и отличался от Струге и Пащенко. В отличие от последних, сообщение об аресте Пермякова его в состояние оцепенения не ввело.

Так вот, о Рожине. Речь о нем шла еще вчера ночью. Точнее будет сказать – сегодня ночью, потому что Пащенко уехал от Струге в начале первого. И вот теперь заместитель областного прокурора, собиравшийся «щупать», мог это сделать прямо сейчас. Для этого ему нужно было только наклониться и протянуть руку.

Вячеслав Петрович Рожин лежал под его ногами. Вид его был странен до крайности. Джинсы «Riefle», серая майка с эмблемой испанского королевского клуба, на левой ноге – кроссовка «Puma». Вторую уже нашли, она лежала чуть поодаль от трупа. Вместо нее к правой ноге была пришнурована веревка – обрезок автомобильного троса, – которая заканчивалась рамой кровати с панцирной сеткой.

– Личность пока не установили, – сообщил из-за спины Быков.

– Устанавливайте, – открывая перед криминалистом дверь для проявления его лучших качеств, велел Пащенко.

Самому ему устанавливать личность покойника было излишним. За сутки после ареста Пермякова он налюбовался на фотографию Рожина вволю. Вячеслав Петрович имел глупость быть задержанным в восемьдесят восьмом году за мелкую кражу промышленного серебра на заводе, после чего два года своей жизни посвятил шитью рукавичек-«верхонок» в колонии общего режима № 2 города Новосибирска. Потом была еще одна ходка, и им опять занималась прокуратура. И – опять шитье.

Известным кутюрье Рожин впоследствии так и не стал, зато прославился чудовищной подлостью в деле посадки на нары честного прокурорского работника.

Отойдя к лесу, Пащенко вынул из кармана телефон и набрал номер, который мог набрать даже в полной темноте.

– Антон… Антон, я знаю, что у тебя процесс. В смысле, не знаю, но догадываюсь. Тут вот какое дело… – Обернувшись и не обнаружив подле себя вездесущего Быкова, он чуть понизил голос. – Полчаса назад в Терновке выловили труп Рожина.
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 >>
На страницу:
7 из 8