Оценить:
 Рейтинг: 0

Грабеж – дело тонкое

Год написания книги
2003
<< 1 ... 8 9 10 11 12 13 14 >>
На страницу:
12 из 14
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– С четверть часа... – пытаясь говорить сквозь всхлипы, объяснила Мариша. – Опять дел наделает!.. Он вообще спятил. Доктор, от укусов черепах с ума сходят?!

– От укусов чегепах?.. Знаете, милочка, за согок лет моей пгактики... В общем, гану осмотгеть нужно.

Но осматривать рану было уже не у кого.

Глава 7

Четверг для Антона Павловича начался весьма необычно.

На коротком совещании, которое Николаев, председатель Центрального суда, обычно проводил в понедельник, руководитель высказал мысль о том, что в городе опять начался криминальный передел. На этот раз объектом дележа и пристального внимания организованных преступных группировок стал Терновский молокозавод. Сегодня ночью там взорвалась установка для пастеризации молока, сломался конвейер и одного из сотрудников, попавших под горячую руку беспредельщиков, зачем-то пытали, едва не утопив в агрегате с кефиром.

– Не энергетики ли это новые методы возврата долгов отрабатывают? – уточнил Кислицын. – Платить-то за электричество нужно вовремя. А топили-то кого? Директора?

– Нет, какого-то технолога.

– Может, он технологию приготовления ряженки нарушил и один из наших авторитетов почувствовал тяжесть в желудке? – продолжал выдвигать версии Игорь Пантелеевич.

Николаев, не обнаружив в рядах судейского коллектива ни жалости, ни возмущения, ни скорби, а только приглушенный смех, рассердился. Высказав пожелание «быть начеку», он объявил экстренное заседание закрытым. Почему судьям Центрального районного суда нужно быть начеку в связи с купанием в кефире технолога молокозавода, Николаев не объяснил.

Следующим неожиданным событием для Струге был срыв процесса, назначенного на десять часов утра. Первый и единственный процесс на сегодняшний день, который должен был занять всю последующую неделю, прекратился, не начавшись. Уже в конвойном помещении суда с подсудимым случился сердечный приступ, и его пришлось в срочном порядке увозить в больницу для оказания помощи. После обширного инфаркта о продолжении судебного следствия не могло быть и речи. Жизненный парадокс – человек, совершивший на территории Тернова восемь грабежей, оказался слабым на сердце. Страх перед судом оказался настолько силен, что медики боролись за его жизнь.

Тем не менее такое начало судебного процесса было для Антона Павловича не ново. Гораздо неприятнее смотреть, когда инфаркт происходит у тебя на глазах, в зале суда. Было и такое.

День оказался свободен, а это означало, что остаток рабочего времени можно потратить на приведение в порядок других дел да заодно проконтролировать работу Алисы. Девушка старалась вовсю. После исторической «пропажи» дела, произошедшей всего месяц назад, она доказала Струге и всем остальным, что способна хранить верность и порядочность даже в те минуты, когда мир валится и рассыпается в прах.

Однако это не то необычное, что случилось с Антоном Павловичем в утро четверга, восьмого мая. Когда Алиса, довольная после проверки Струге дел, тихо напевая, укладывала дела в сейф, кабинетная дверь распахнулась, и на пороге материализовался Павел Максимович Левенец. Атласный черный цвет его мантии оттенял белое, как молоко, лицо. Либо контраст цветов сыграл свою роль, либо Левенцу на самом деле было плохо.

– Алиса, у нас в кабинете кофе есть? – спросил Антон, не сводя глаз с молодого судьи.

Алиса сказала, что утром она купить не успела, поэтому, если Антон Павлович не возражает, она сходит сейчас. При этом немного неприязненно глядя на Левенца, она состроила на лице гримаску – «Могли бы попросить, чтобы я вышла, и я бы вышла. Кажется, я уже проверенный боевой товарищ?!»

Тем не менее «проверенный боевой товарищ» свое место знал и никогда не пытался выйти за рамки отведенной роли. Глядя на деньги, протянутые Струге, она презрительно фыркнула и вышла вон. За «кофе».

Левенец присел на стул рядом со столом Антона.

– Антон Павлович, Решетуха пропал. У меня сегодня процесс по его делу, а он пропал.

– Что значит – пропал?

– Я к нему уже людей отправлял, а его нет.

– Паша, ты имеешь вид, словно у тебя Уголовно-процессуальный кодекс украли. – Струге сгреб со стола бумаги. – Так. Давай по порядку. Он повестку получил?

– Да. Месяц назад. Корешок о надлежащем уведомлении в деле.

– Хорошо. Что говорят люди, которых ты посылал?

– Они справились у соседей и узнали, что вот уже три дня, как из квартиры крикуна Миши Решетухи не доносится ни единого звука.

– Чем Решетуха живет?

– У него киоск коммерческий на Садовой.

– Ну! – Антон Павлович развел руками, словно увидел перед собой диво невиданное.

– Да были там уже... Девчонки-киоскерши сами волнуются. Кассу хозяин не снимает, «терку» с бандюками по поводу платы пропустил. Да еще участковый приходил интересовался, когда пакет забирать можно...

– Какой пакет? – опешил Струге.

Левенец вздохнул:

– С продуктами, мать его... – Произнеся это, он, позабыв, что Алиса вышла из кабинета, быстро обернулся. – А вы думаете, Антон Павлович, что жизнь представителя малого бизнеса легка? Если никому не платить, то так и разбогатеть недолго! А тут и до экономического дисбаланса недалеко...

– Ты просто социолог, Паша. Ладно. Откладывай дело по причине неявки в суд потерпевшего. Советую начать работу по его внештатному розыску, иначе... Знаешь, что произойдет?

– Андрушевича отпустят, и он снова начнет пробивать головы.

– Оценка «отлично». Но... Чем займется потом Андрушевич – это дело его и оперсостава ГУВД. А твоя забота – рассудить. Не «судить», Паша, а – «рассудить»! Вот и рассуждай. Когда поймешь, почему я рассуждаю, а не сужу, тогда не будешь сокрушаться по поводу того, что у судьи Струге пятнадцать служебных проверок, и все они заканчиваются для него благополучно. Еще раз будешь меня по инстанциям «пробивать» – вязы сверну. Это мой тебе дружеский совет, сыщик.

– Это давно было, Антон Павлович. – Левенец покраснел, словно ему на спину взвалили мешок картошки. – Но все равно, извините...

– Забыли. Отложи дело. Если Решетуха на следующий процесс не заявится, дело придется приостанавливать. Отложи на пару недель, если есть возможность. Только эти две недели не сиди на стуле, а головой работай. Искать Решетуху тебя никто не обязывает и не уполномочивает, однако если постоянно не трясти товарищей милиционеров, то вскоре Лукин начнет задавать тебе неприятные вопросы. У нас в областном суде так – «терпила» исчез, а фокусником объявляют районного судью. А все оттого, что дело затягивается, и показатели плохеют прямо на глазах. На глазах Игоря Матвеевича Лукина.

Левенец понял, что разговор исчерпан, однако уходить не собирался.

– Опять жуткие сомнения терзают мою душу. Зачем Андрушевич взял у Решетухи, помимо денег, золотой кулон в виде иконы? При этом Андрушевич в полном отказе, а сам потерпевший видел его лишь в «глазок». Открыв дверь, он прозрел лишь в больничной палате.

– А как сам Андрушевич поясняет факт обнаружения кулона в своей квартире?

– А как он еще может пояснять?! Кулон «оперсосы» подкинули, чтобы сейчас, пользуясь его непогашенной судимостью, «повесить» на него разбой и закрыть лет на двести! А оперативное дело, заведенное на него в ГУВД, – подстава «задним числом».

– Не преувеличивайте свои возможности, Павел Максимович... – Антон вздохнул и скользнул взглядом по лицу Левенца. – Двести лет... Значит, вы все-таки решили пересмотреть свой взгляд и обратиться к опыту старшего товарища?

– Не ерничайте, Антон Павлович. Вы знаете, что этот момент для меня важен, как никакой другой.

– Знаю. Поэтому и не собираюсь жалеть и сочувствовать. Хочешь услышать мое мнение?

Левенец хотел. Никто сейчас даже не догадывался, как Паша этого хотел.

– Пройдет два месяца, страсти улягутся. Решетуху разыщут и представят пред твои очи. Он, в свою очередь, посмотрит на Андрушевича и скажет, что видит его впервые в жизни. У того, мол, в дверном «глазке», волосы были темнее и нос покруглее. А находящийся за решеткой гражданин ему не знаком. И вообще, у потерпевшего опять начались боли в голове и холодеют руки. Все, что тебе останется, это оправдать и выпнуть Андрушевича из здания суда в руки счастливых родных и близких. У него есть родные и близкие?

– Да, – ответил Левенец. – Мать, сестра и два брата. А еще дядька из Липецка приехал.

Струге мотнул головой:

– Вот в их руки и выпнешь.

– А что же произошло на самом деле? – Левенец находился в состоянии дикой депрессии.
<< 1 ... 8 9 10 11 12 13 14 >>
На страницу:
12 из 14