Оценить:
 Рейтинг: 4.5

Дар Нептуна

Год написания книги
2008
<< 1 2 3 4 5 >>
На страницу:
4 из 5
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Ира вздохнула. И кто ее за язык тянул! Чуть больше месяца назад она дала отцу обещание каждый день делать уроки – все-все, вплоть до физры, чтобы закончить нормально выпускной девятый класс. Конечно, она могла и поспорить с отцом. Он вот тоже обещал бросить курить после сердечного приступа, а ведь не бросил. Но Ира и сама понимала, что хороший аттестат ей необходим, как воздух, ведь она собиралась поступать в архитектурный колледж, а там учитывался средний школьный балл.

Неохотно поднявшись, она бросила:

– Все, иду сражаться с алгеброй!

«Легко сказать “сражаться”!» – думала Ира в своей комнате, сидя над открытым учебником. А как это сделать, когда в голове, словно жуки в жестяной банке, которых Ира недавно рисовала биологичке, копошатся совсем иные мысли.

Меньше чем через минуту Ира уже любовалась даром Нептуна. «Неужели Егор способен расстаться с такой ценной вещью?» – удивлялась она, пытливо разглядывая сверкающие грани травянисто-зеленого камня. Взять и вот так просто, за здорово живешь, подарить ей перстень с изумрудом. И Ирина Петровна, его мама, кажется, не возражает. Впрочем, для Иры не было таким уж большим секретом, какие мотивы движут семейством Тарасовых. Обычная человеческая благодарность, присущая щедрой русской душе.

Мама Егора была твердо убеждена, что именно Ирино участие, ее поддержка и забота помогли Егору встать на ноги после автомобильной аварии. Собственно, именно этот несчастный случай и сблизил Иру с Егором. И пусть смеются и иронизируют те, кто не верит в бескорыстную дружбу между парнем и девчонкой. Ира не из их числа.

Ира еще раз взглянула на кольцо, будущее которого было не менее туманно, чем его прошлое, и, вздохнув, захлопнула коробочку. Нужно было подыскать для подарка Нептуна укромное местечко. Не на столе же его оставлять и не с собой в рюкзаке носить! Подумав немного, Ира спрятала ювелирную коробочку на полке, среди книг. Оттуда при необходимости его и достать легко.

Теперь можно было спокойно садиться за уроки. И только Ира настроилась на решение уравнения, как зазвонил новенький «панасоник».

– Я подойду! – крикнула она, разыскивая радиотрубку на слух.

Она нашлась на привычном месте на журнальном столике, под ворохом газет. Ира взяла трубку, но палец ее задержался на кнопке связи. А вдруг это звонит Артем? В последние дни марта они расстались как-то неопределенно. Вот так же по телефону. Ира стала упрекать его и себя в черствости. Так получилось, что они с Артемом, пусть и косвенно, но оказались все же причастными к смерти хорошего человека, академика и известного биолога, к тому же папиного знакомого по фамилии Симагин.

А случилось это вот как. Артем, тогда еще Ира звала его ласково Тема, пригласил ее на прогулку в Ботанический сад. Они гуляли, разговаривали, собирали первые подснежники и неожиданно увидели лежащего на земле человека. Одежда его была в грязи, лицо разбито. Ира хотела подойти к нему, но Тема остановил: «Ты что? Это же обычный пьяница!» – взял Иру за руку и увел. И ведь она ушла. А вечером из передачи «Добрый вечер, Москва!» узнала подробности этого несчастного случая. Ученый обходил участок, прихватило сердце, и никто из людей, находившихся в это же время в саду, не захотел прийти ему на помощь… Наверное, многие их них подумали так же, как и Артем: «Принял человек на грудь после трудов праведных и теперь отдыхает!» Тогда Ира пережила самый настоящий шок, даже сознание потеряла. На следующий день, мучаясь от стыда и боли, она позвонила Теме, молясь, чтобы трубку снял он сам, а не Константин Юрьевич.

– А, это ты? День добрый, – сказал ей тогда Тема обычным голосом, и Ира подумала, что он ничего не знает об этом несчастье.

– Я вчера по телевизору видела того, ну, того человека. Помнишь? Он еще в саду лежал, – осторожно сообщила она.

– Да, не повезло бедняге. Я, знаешь ли, тоже репортажик этот поглядел. Журналистик, я тебе скажу, ужасно убогий. – Артем пренебрежительно усмехнулся. – По-русски толком высказаться не может, но сколько пафоса!

– Переживаешь? – Она все еще не понимала.

– Да нет. Все люди смертны. Хотя, возможно, отправься с ним гулять кто-то из родных или коллег, и обошлось бы.

– Но ведь мы же…

– Хочешь сказать, должны были что-то предпринять. Так ведь на лбу у него не написано, что он академик. Мы не могли копаться в чужих вещах, искать документы и прочее.

– Мы могли спасти его! Мы его убили! Убили! – Ира почти кричала, в тот миг от ее вялости и апатии не осталось и следа.

– Глупости! Наверное, ты плохо выспалась. – В Темином голосе слышались отчуждение и скука.

– Нет! Ты настоял на том, чтобы мы ушли, ушли! А я, дура, послушалась.

Кажется, именно так ответила в тот момент Ира. И тогда Артем произнес ледяным тоном:

– Не люблю истерик. Вот что, я сегодня перебираюсь от деда в местечко поспокойнее. Вы с ним будто сговорились… одни нравоучения…. Следовало бы, конечно, обидеться, но так уж и быть. Дам тебе шанс, дед передаст мои координаты при случае. Думаю, через пару дней ты войдешь в разум, тогда милости прошу. Всего хорошего.

Артем отключил связь, невежливо прервав разговор первым. А не так давно он учил ее этикету, правилам хорошего тона. Мол, первой протягивает руку для приветствия девушка, она же предлагает перейти на дружеское «ты», а разговор по телефону должен заканчивать тот, кто его начал.

С тех пор, то есть с последнего разговора, прошло две недели, а Ира этим шансом так и не воспользовалась, хотя регулярно навещала Константина Юрьевича, заканчивала его портрет, готовила ему обед, убиралась в комнатах, иногда ходила в магазин или аптеку. В первый ее приход Могиканин, здоровье которого пошатнулось, схватился за бумажку с номером телефона внука, но Ира отвлекла его на что-то другое. И мудрый старик понял, что эту тему пока трогать не следует.

– Ира, ты возьмешь трубку или нет!

Ира вздрогнула. Телефон в ее руке продолжал звонить, мама кричала из кухни: «В чем дело, доча?»

Ира нажала на связь.

– Алло, вас слушают, – сказала она и задержала дыхание.

– Ирк, чего нам по алгебре задали?

К Ире вернулась способность свободно дышать.

– Ань, ну ответь, когда ты научишься дневником пользоваться? Он у тебя что, только для Кошкиных замечаний?

– Нет. Не только. Мне туда отметки ставят, все больше средненькие, и еще я в нем каникулы отмечаю, чтобы отличить праздники от серых будней, – сообщила лучшая подружка, весело расхохотавшись.

Аня Малышева, пухленькая блондинка, круглолицая, как луна, часто смеялась, но столь же часто и плакала. Она вообще легко переходила от состояния уныния к всеобъемлющей радости. Эта резкая смена настроения зависела от многих обстоятельств, в первую очередь от того, в каких отношениях подружка пребывала со своим парнем – Ваней Волковым, их одноклассником. Жизнь без любви (именно без любви к Ване) не имела для Ани смысла. Они вместе ходили в кино, вместе выращивали Анины бонсаи, вместе посещали клуб экстремалов и экстрим-колледж «Путь Ариадны», где вместе с такими же одержимыми парнями и девчонками лазали по горам, плавали под водой и взбирались на отвесные скалы. Они уже даже решили, что поженятся в восемнадцать. В последнее время, правда, влюбленные частенько дулись другу на друга, но, судя по настроению Ани, вот уже неделю на их барометре «ясно».

– Ну так как? Продиктуешь номера или мне завтра у Мих-Миха двойку получать? – напомнила Аня.

Ира выполнила ее просьбу. Потом они немного поболтали и расстались. Завтра все равно в школе увидятся.

В дальнейшем вечер не отличался от множества вечеров, ему подобных. Ира приготовила уроки, поработала над эскизом, выпила за компанию чайку с родителями, а перед сном, уже лежа в кровати, открыла книжку, которую написал Константин Юрьевич.

На титульном листе была дарственная надпись: «Помни, Ирочка, слушать настоящую музыку, читать настоящую книгу, видеть настоящую красоту – это всегда большой труд… Но самый большой труд – все те годы, что отпустил тебе Господь, несмотря ни на что, оставаться самим собой!..»

4

На часах было начало второго. Егор Тарасов не спал. Перед ним на разобранной постели лежал открытый конспект приятеля, но в последние двадцать минут он ни разу не заглянул в него. Он думал об Ире и о себе, вернее, о них… Если «они» вообще имело право на существование.

– На свидание спешишь? – шутливо спросила его Ирина сегодня.

Свидание!

Знала бы она, что он уже полгода ни на какие свидания не ходит. Он вообще других девчонок не замечает. И охоту к ним она, Иришка, отбила! Вот такие вот дела! А ведь родился Егор с серебряной ложкой во рту – так принято говорить о счастливчиках. Он был единственным ребенком в семье, желанным и любимым. Предки не ограничивали его свободу. С него многое спрашивалось, но еще больше разрешалось. В четырнадцать он научился прилично водить машину, в пятнадцать плавать с аквалангом и прыгать с парашютом. Где-то годам к шестнадцати он окончательно свыкся с мыслью, что у него, такого удачливого и красивого, должно быть все самое лучшее. Самые лучшие родители, самые лучшие шмотки, самая лучшая тачка, самая лучшая девчонка… А еще лучше, если лучших девчонок будет много. Так он и жил, в соответствии со своими запросами. Благо родители были обеспеченными, на семнадцать лет подарили ему его хрустальную мечту – мотоцикл «Ямаха». Не новый, но в отличном состоянии. Вот Егор и укатывал череду подружек на этом рычащем монстре с ветерком. И вдруг однажды почувствовал, что ему это все до чертиков надоело. Надоело изображать из себя этакого горячего мачо, надоело проводить вечера с приятелями, у которых одно желание – выпить пивка для рывка да водочки для заводочки!

«Взрослеешь!» – сказал ему отец, как-то заметив в его руках учебник, а не банку с пивом.

А потом была эта авария. Не на монстре любимом, на отцовских «Жигулях» – самой безобидной машине. Занесло его на скользкой дороге: джип стал подсекать, Егор решил уйти в сторону, ну, его и завертело по встречной полосе. За те несколько секунд, что он был в сознании, перед ним пронеслась вся его непутевая жизнь. Все то плохое, что он совершил. Егор тогда подумал: «И как я перед Господом с таким списком прегрешений предстану? Мне точно дорога в ад обеспечена…» Очнулся он в больнице. Не ад, конечно, но и до рая далеко. И первое, что сделал, – это дал себе слово изменить свою жизнь, если ему, конечно, удастся выбраться из этого чистилища. Ведь, как выяснилось, он утратил подвижность и чувствительность ниже пояса. И тут, как ангел, в его палате появилась Ира. И, Егор ни капельки не преувеличивает, она действительно стала для него ангелом, и сиделкой, и другом. Он даже не понял, когда влюбился в нее, в эту невысокую, стройную, ничем, в сущности, не примечательную девушку с пытливыми глазами, смотревшими на мир с каким-то радостным удивлением.

Нет, не влюбился, а полюбил, вот в чем разница! Влюблялся он много и часто, и всегда легко относился к ссорам, расставаниям, но сейчас это было иное чувство, ранее им не пережитое. Любовь! Она раздирала его изнутри, мучила, не давала спать! А Ира ничего не хочет замечать. Смотрит на него как на друга, разговаривает с ним как с другом… Сегодня вот рубашку с него стянула, опять же как с друга. Получается, что он как парень для нее не существует.

Наверное, это ему в наказание за то, что однажды он посмел ее обидеть. Поспорил на нее с приятелем Максом Орловым в одиннадцатом классе. Развлечение себе такое придумали от скуки: с кем она придет на новогоднюю дискотеку, тот, значит, и выиграл пари. Макс свою трубку с янтарным мундштуком, с которой не расставался, на кон поставил. Егор фирменные очки от Гуччи. Начали, типа того, ухаживать. Макс оказался удачливее. Первым добился согласия насчет дискотеки. Да ему и легче это было сделать: у него же на шее Алена камнем не висела.

Но Егор тогда приятеля подколол:

– Зато я первым Ирку поцеловал у тебя на даче! Она вообще ни разу ни с кем не целовалась, мне Светка по секрету сказала. Так что тебе меня еще догонять и догонять.

– Чего это догонять?! – усмехнулся Макс. – Сегодня и поцелую.

<< 1 2 3 4 5 >>
На страницу:
4 из 5