Оценить:
 Рейтинг: 0

Леопард

Автор
Год написания книги
2009
Теги
<< 1 ... 4 5 6 7 8 9 10 11 12 ... 36 >>
На страницу:
8 из 36
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
– Сам доберусь, мне до этого еще парочку дел надо уладить.

Он протянул к ней руку. Она вопросительно посмотрела на него.

– Мне для этого нужен паспорт. А тебе надо поесть. А то совсем отощаешь.

Она колебалась. Потом протянула ему паспорт и билет на самолет.

– Я на тебя надеюсь, – произнесла она.

Он посмотрел на нее ничего не выражающим взглядом.

И ушел.

Часы над выходом на посадку С-4 в аэропорту Чхеклапкок показывали без четверти восемь, и Кайя была на грани отчаяния. Разумеется, он не пришел. Это же естественный рефлекс и у животных, и у людей – прятаться, когда тебя ранили. А Харри Холе ранен, сомневаться не приходится. В отчетах по делу Снеговика в деталях описывались все убийства женщин. Но Гуннар Хаген рассказал ей то, чего в отчетах не было. Что бывшая возлюбленная Харри Холе – Ракель – и ее сын Олег оказались в лапах безумного убийцы. И что она вместе с сыном сразу же покинула страну, как только дело было закончено. И что Харри подал рапорт об увольнении и тоже уехал. Он просто был ранен сильнее, чем ей казалось.

Кайя отдала свой посадочный талон и направилась в «рукав», уже думая, что ей писать в рапорте о невыполненном задании, когда увидела его. Он бежал по зданию терминала, освещенному солнцем. На плече у него висела сумка, в руках пакет из дьюти-фри, и он лихорадочно пыхтел сигаретой. Он остановился у стойки. Но вместо того чтобы отдать свой посадочный талон на контроле, отставил в сторону сумку и посмотрел на Кайю полными отчаяния глазами.

Она вернулась к стойке.

– Что-то случилось?

– Сорри, – сказал он. – Я не могу лететь.

– Почему?

Он указал на пакет из дьюти-фри:

– Только что вспомнил, что в Норвегию беспошлинно разрешается ввозить лишь по одному блоку сигарет на рыло. А у меня два. Так что, если… – Лицо его оставалось невозмутимым.

Она поморгала, стараясь не выглядеть чересчур радостной:

– Давай сюда.

– Огромное спасибо, – сказал он, открыл пакет, в котором, как она успела заметить, не было бутылок, и протянул ей блок «Кэмела», в котором уже не хватало одной пачки.

На посадку она шла перед ним, чтобы он не видел, как она улыбается.

Кайя не засыпала довольно долго, так что запомнила и взлет, и Гонконг, исчезающий под ними, и взгляд Харри, прикованный к приближающейся тележке стюардессы, в которой соблазнительно звенели бутылки. И увидела, как он закрыл глаза, и услышала, как он еле слышно отвечает стюардессе:

– No, thank you[15 - Спасибо, не надо (англ.).].

Она размышляла, прав ли Гуннар Хаген и неужели сидящий рядом с ней человек – действительно тот, кто им нужен.

А потом отключилась, как будто куда-то провалилась. Ей привиделось, что она стоит перед закрытой дверью и слышит одинокий, холодный крик птицы в лесу, и он казался таким странным, потому что солнце светило и светило… И что она открыла дверь…

Она проснулась и обнаружила, что уткнулась головой ему в плечо. Во рту пересохло. Голос командира экипажа сообщил, что они заходят на посадку в Лондоне.

Глава 5

Парк

Марит Ульсен любила кататься на лыжах в горах. Но терпеть не могла бегать трусцой. Она ненавидела себя за то, что начинала задыхаться, пробежав всего какую-то сотню метров, ей казалось, что земля дрожит – как при землетрясении, – стоит только поставить на нее ногу. Марит не выносила недоуменные взгляды гуляющих и то, как выглядела в их глазах: трясущиеся подбородки, колыхающиеся складки жира, обтянутые тренировочным костюмом, подчеркивающим все ее жировые отложения, беспомощное, глупое выражение лица – как у выброшенной на сушу рыбы. Она сама неоднократно подмечала такое выражение у людей с избыточным весом, когда они занимались спортом. Именно поэтому – хотя и не только поэтому – она регулярно, трижды в неделю, бегала во Фрогнер-парке в десять вечера. Тогда там практически никого не было. А те, кто был, едва ли могли разглядеть, как она, пыхтя, бежит в темноте среди немногочисленных фонарей на дорожках, исчертивших самый большой парк в городе вдоль и поперек. А если кто-то и обращал на нее внимание, то вряд ли бы узнал депутата стортинга от Рабочей партии и Финнмарка. Хотя узнать можно лишь того, кого видел раньше. А Марит Ульсен вообще видели немногие. Когда она выступала с заявлениями – как правило, от имени своего фюлька, – то не привлекала того внимания, которое СМИ проявляли по отношению к другим, более фотогеничным ее коллегам. Кроме того, в течение своего депутатского срока она пока не сказала и не сделала ничего особенного. Во всяком случае, себе она это объясняла именно так. Объяснение редактора газеты «Финнмарк дагблад», что политически она – легковес, было просто игрой слов, иронией над ее физическими параметрами. Но редактор тем не менее не исключал, что в один прекрасный день ее можно будет увидеть в правительстве Рабочей партии, – ведь она вполне удовлетворяет трем важнейшим требованиям: без высшего образования, не мужчина и не из столицы.

Да, он прав: сила ее не в пространных, сложных и в то же время легковесных рассуждениях. Она – человек из народа, тот, кто знает, как живут простые мужчины и женщины, и ее голос – это их голос в парламенте, где сидят самодовольные, поглощенные исключительно собой жители столицы. Потому что Марит Ульсен говорила от своего нутра и о том, что она чувствовала, так сказать, печенкой. И это стало ее главным козырем, тем, благодаря чему она – вопреки всему – оказалась там, где оказалась. Со своей рассудительностью и юморком – его жители юга Норвегии часто называли «северным» и «соленым» – она с легкостью побеждала в тех немногих дебатах, к участию в которых ее допускали. Так что внимание на нее обратят, это вопрос времени. Только бы сбросить хоть немного из этих чертовых килограммов. Согласно исследованиям, люди меньше доверяют тучным, подсознательно воспринимая лишние килограммы как неспособность взять себя в руки.

Предстоял небольшой подъем, она стиснула зубы и побежала короткими шагами, фактически перешла на шаг, если быть совсем честной. Шаг за шагом – наверх. Да. Именно так. Марш по направлению к власти. Уменьшая вес и увеличивая шансы на переизбрание.

Она услышала хруст гравия позади и почувствовала, как спина автоматически выпрямилась, а сердце забилось чаще. Те же шаги, что она слышала во время своей прошлой пробежки три дня тому назад. И еще за два дня до этого. В прошлый раз Марит обернулась и увидела черный спортивный костюм и черный капюшон, как будто за ее спиной бежал боец коммандос. Вот только с какой стати кому-то, а тем более бойцу коммандос, бежать так же медленно, как Марит Ульсен?

Конечно, она не могла с уверенностью утверждать, что человек был тот же самый, но что-то в звуке его шагов говорило ей, что это именно так. Оставалось подняться еще чуть-чуть, потом будет Монолит, а потом станет легче, дальше придется бежать вниз, домой, в Шейен, к мужу и к надежному в своей свирепости раскормленному ротвейлеру. Шаги приближались. И внезапно ей перестало казаться, что это так уж хорошо, когда на часах десять вечера и парк темен и безлюден. Вообще-то Марит Ульсен боялась много чего, но больше всего она боялась иностранцев. Ну да, она знала, что ксенофобия идет вразрез с программой ее партии, но, в конце концов, страх перед неизвестным – разумная стратегия выживания. И пресловутая печенка Марит Ульсен категорически отказывалась принимать все законопроекты, расширяющие права приезжих.

Но тело ее двигалось слишком медленно, мышцы ног отчаянно болели, легким не хватало воздуха, и она знала, что еще немного, и она вообще не сможет сделать ни шага. Мозг пытался побороть страх, пытался внушить ей, что она не тянет на потенциальную жертву насилия.

Страх гнал ее наверх, она наконец взобралась на холм и могла теперь видеть то, что было с той стороны Мадсруд-алле. Из ворот одной из вилл выезжал автомобиль. Она могла бы успеть, их разделяла какая-то сотня метров. Марит Ульсен бежала по скользкой траве вниз по склону, она едва держалась на ногах. Она уже не слышала шагов за спиной, она слышала только собственное дыхание. Машина задом выехала на дорогу, раздался скрежет коробки передач, когда водитель переключился с заднего хода. Марит Ульсен была уже почти внизу, до дороги, до спасительного света передних фар оставалось всего несколько метров. Она неслась вниз, и все ее лишние килограммы сейчас помогали ей, они заставляли ее тело неумолимо двигаться вперед. А вот ноги слушаться отказывались. Она споткнулась, падая вперед, на дорогу, к свету. Она ударилась об асфальт животом, упакованным в мокрый от пота полиэстер, и поехала, покатилась вниз. А потом Марит Ульсен лежала неподвижно, ощущая во рту горький привкус дорожной пыли, а ладони саднило от мелких камушков.

Кто-то подошел и наклонился над ней. Коснулся плеча. Она со стоном перевернулась на бок и подняла руку перед собой, защищаясь. Это был не боец коммандос, а просто какой-то пожилой мужчина в шляпе. Дверь в машине за его спиной была открыта.

– Все в порядке, фрекен? – спросил он.

– А вы как думаете? – ответила вопросом на вопрос Марит Ульсен, чувствуя, как ее охватывает ярость.

– Постойте-ка! Я вас раньше где-то видел.

– Подумаешь, – проворчала она, отталкивая его руку и со стоном поднимаясь на ноги.

– Ведь это же вы участвуете в той развлекательной программе?

– Точно, – призналась она, пристально всматриваясь в пустынную и молчаливую тьму парка и потирая правый бок, там, где печенка. – Только мне насрать на это, дедуля.

Глава 6

Возвращение домой

«Вольво-амазон», последняя машина, выкатившаяся с конвейера завода «Вольво» в 1970 году, остановился перед пешеходным переходом возле зала прилета аэропорта Гардермуэн в Осло.

Мимо автомобиля прошествовала цепочка детсадовцев, одетых в шуршащие дождевики. Кое-кто из ребятишек во все глаза смотрел на древнюю чудну?ю машину с двумя гоночными полосками на кузове и на двух человек, сидевших позади дворников, смахивающих капли утреннего дождя.

Мужчина на пассажирском месте, комиссар Гуннар Хаген, понимал, что при виде детей, держащих друг друга за руки, следовало бы улыбнуться и подумать о единении, заботе и об обществе, где люди поддерживают друг друга. Но первой ассоциацией Хагена было прочесывание местности, когда идут цепочкой, чтобы найти человека, который предположительно убит. Вот что делает с человеком работа в убойном отделе. Или, как один остряк написал на двери кабинета Холе, «I see dead people»[16 - «Я вижу мертвецов» (англ.).].

– Какого черта детский сад делает в аэропорту? – поинтересовался человек, сидящий за рулем. Его звали Бьёрн Хольм, и «амазон» был самой большой его драгоценностью. Одни лишь запахи – от шумной, но невероятно мощной печки, от пропитанных потом сидений из искусственной кожи и от пыли в бардачке – наполняли его душу умиротворением. Особенно тогда, когда мотор работал на полную катушку, то есть машина шла со скоростью примерно восемьдесят километров в час по ровной дороге, а из кассетника звучал Хэнк Уильямс. Бьёрн Хольм из экспертно-криминалистического управления в Брюне вообще был кантри из Скрейи[17 - Скрейя – деревня к северу от Осло.] – ковбойские сапоги змеиной кожи, круглая, как блин, физиономия и немного выпученные глаза, придававшие ему неизменно удивленное выражение. Это выражение нередко вводило в заблуждение руководство следственных групп при первой встрече с Бьёрном Хольмом. На самом деле Бьёрн Хольм был самым выдающимся криминалистическим талантом после Вебера в его лучшие годы. Хольм был одет в мягкую замшевую куртку с бахромой и вязаную растаманскую шапочку, из-под которой выбивались самые густые и рыжие бакенбарды, какие только видел Хаген по эту сторону Северного моря. Они закрывали щеки почти полностью.

Хольм завел свой «амазон» на кратковременную парковку, машина со всхлипом остановилась, и мужчины вышли. Хаген поднял воротник плаща, что, конечно же, никак не спасало от дождя, бомбардировавшего его лысый череп. Лысину обрамляли такие густые черные волосы, что некоторые подозревали, что на самом деле у Гуннара Хагена волосы растут прекрасно, вот только парикмахер немного эксцентричный.

– Слушай, неужели твоя куртка совсем не пропускает воду? – спросил Хаген, когда они шли ко входу.

– Совсем, – ответил Хольм.

Когда они еще были в машине, им позвонила Кайя Сульнес и сообщила, что самолет SAS рейсом из Лондона приземлился на десять минут раньше. И что Харри Холе она упустила.

<< 1 ... 4 5 6 7 8 9 10 11 12 ... 36 >>
На страницу:
8 из 36