Стивен Кинг
Сердца в Атлантиде

VII. В «Лузе». Его последняя рубашка. Перед «Уильямом пенном». Французская киска

Первым Бобби поразил запах пива. Такой густой, будто тут его пили еще с тех дней, когда пирамиды существовали только на планах. Затем – звуки телевизора, включенного не на «Эстраду», а на какую-то из мыльных опер второй половины дня («Ах, Джон, ах, Марша!» – называла их мама) и щелканье бильярдных шаров. Только когда он воспринял все это, внесли свою лепту его глаза – им ведь пришлось приспосабливаться. Зал был полутемный и длинный, обнаружил Бобби. Справа от них была арка, а за ней комната, которая выглядела словно бесконечной. Почти все бильярдные столы были накрыты чехлами, но некоторые находились в центре слепящих островков света, по которым неторопливо прохаживались мужчины, иногда наклонялись и делали удар. Другие мужчины, почти невидимые, сидели в высоких креслах вдоль стены и наблюдали за игроками. Одному чистили ботинки. Он выглядел на тысячу долларов.

Прямо впереди была большая комната, заставленная игорными автоматами, миллиарды красных и оранжевых лампочек дробно отбрасывали цвет боли в животе с табло, которое сообщало: «ЕСЛИ ВЫ ДВАЖДЫ НАКЛОНИТЕ ОДИН И ТОТ ЖЕ АВТОМАТ, ВАС ПОПРОСЯТ ВЫЙТИ ВОН». Парень, тоже в плетеной шляпе – видимо, модный головной убор у мотороллерщиков, пребывающих «там, внизу», – наклонялся к «Космическому патрулю», отчаянно нажимая кнопки. С его нижней губы свисала сигарета, струйка дыма вилась вверх мимо его лица и завитушек его зачесанных назад волос. На нем была вывернутая наизнанку куртка, стянутая на поясе.

Слева от входа был бар. Именно оттуда исходили звуки телевизора и запах пива. Там сидели трое мужчин, каждый в окружении пустых табуретов, горбясь над пивными бокалами. Они совсем не походили на блаженствующих любителей пива в рекламах. Бобби они показались самыми одинокими людьми в мире. Он не понимал, почему они не подсаживаются поближе друг к другу, чтобы поболтать о том, о сем.

Они с Тедом остановились у письменного стола. Из двери позади него, колыхаясь, вышел толстяк, и на мгновение Бобби услышал негромкие звуки радио. У толстяка во рту торчала сигара, и на нем была рубашка вся в пальмах. Он прищелкивал пальцами, как крутой парень с кием в футляре, и тихонько напевал что-то вроде «Чу-чу-чоу; чу-чу-ка-чоу-чоу, чу-чу-чоу-чоу!» Бобби узнал мотив – «Текила» «Чемпов».

– Ты кто, приятель? – спросил толстяк у Теда. – А ему тут и вовсе не место. Читать, что ли, не умеешь? – И толстым большим пальцем с грязным ногтем он ткнул в табличку на письменном столе: «Нет 21 – чтоб духа твоего здесь не было!»

– Вы меня не знаете, но, по-моему, вы знаете Джимми Джирарди, – сказал Тед вежливо. – Он посоветовал мне обратиться к вам… то есть если вы Лен Файлс.

– Я Лен, – сказал толстяк. И сразу весь как-то потеплел. Он протянул руку – очень белую и пухлую, точно перчатки, которые в мультиках носят и Микки, и Дональд, и Гуфи. – Знаете Джимми Джи, а? Чертов Джимми Джи! А вон там его дедуле ботинки чистят. Он свои ботиночки последнее время часто начищает. – Лен Файлс подмигнул Теду. Тед улыбнулся и потряс его руку.

– Ваш малец? – спросил Лен Файлс, перегибаясь через стол, чтобы получше рассмотреть Бобби. Бобби уловил запах мятных леденцов и сигар в его дыхании, запах его вспотевшего тела. Воротничок его рубашки был весь в перхоти.

– Мой друг, – сказал Тед, и Бобби почувствовал, что вот-вот лопнет от счастья. – Мне не хотелось оставлять его на улице.

– Конечно, если нет желания потом его выкупать, – согласился Лен Файлс. – Ты мне кого-то напоминаешь, малый. Кого бы это?

Бобби помотал головой, слегка испуганный, что может быть похож на кого-нибудь из знакомых Лена Файлса.

Толстяк словно бы внимания не обратил на то, как Бобби помотал головой. Он выпрямился и посмотрел на Теда.

– Мне не разрешается пускать сюда малолеток, мистер…

– Тед Бротиген. – Он протянул руку. Лен Файлс пожал ее.

– Вы ж понимаете, Тед. Если у человека дело вроде моего, полиция ведет слежку.

– Ну конечно. Но он постоит прямо тут, верно, Бобби?

– Само собой, – сказал Бобби.

– И наше дело займет немного времени. Но дельце недурное, мистер Файлс…

– Лен.

Лен, а как же, подумал Бобби. Просто Лен. Потому что тут – «там, внизу».

– Как я сказал, Лен, я задумал хорошее дело. Думаю, вы согласитесь.

– Раз вы знаете Джимми Джи, значит, знаете, что я на мелочишку не размениваюсь, – сказал Лен. – Центы я оставляю черномазым. Так о чем мы говорим? Паттерсон – Йоханссон?

– Альбини – Хейвуд. Завтра вечером в «Гарденс»?

Глаза у Лена выпучились. Потом его жирные небритые щеки расползлись в улыбке.

– Ого-го-го! Это надо обмозговать.

– Бесспорно.

Лен Файлс вышел из-за стола, взял Теда под локоть и повел его к бильярдному залу. Но тут же остановился и обернулся.

– Так ты Бобби, когда сидишь дома, задрав ноги?

– Да, сэр («Да, сэр. Бобби Гарфилд», – сказал бы он в любом другом месте… но тут – «там, внизу» – хватит и просто «Бобби», – решил он).

– Так вот, Бобби, я знаю, автоматы, может, тебе по вкусу, и, может, у тебя в кармане завалялась монета-другая, но поступи, как не поступил Адам, – не поддайся искушению. Сумеешь?

– Да, сэр.

– Я недолго, – сказал Тед и позволил Лену Файлсу увести его за арку в бильярдный зал. Они прошли мимо мужчин в высоких креслах, и Тед остановился поговорить с тем, кому чистили ботинки. Рядом с дедом Джимми Джи Тед Бротиген выглядел совсем молодым. Старик прищурился на него, и Тед что-то сказал, и оба засмеялись. У деда Джимми Джи смех был громкий, звучный для такого старика. Тед протянул обе руки, ласково погладил его землистые щеки. И дед Джимми Джи засмеялся еще раз. Потом Тед позволил Лену увести себя в занавешенный альков мимо других людей в других креслах.

Бобби стоял у письменного стола как прикованный, но Лен не сказал, что ему нельзя смотреть по сторонам, и он смотрел – во все стороны. Стены были увешаны пивными рекламами и календарями, на которых были девушки почти без всякой одежды. Одна перелезала через изгородь в деревне. Другая выбиралась из «паккарда» так что юбка задралась и были видны ее подвязки. Позади стола были видны еще надписи по большей части с «не» (ЕСЛИ ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ НАШ ГОРОД, ЗАГЛЯНИ В РАСПИСАНИЕ, НЕ ПОРУЧАЙ МАЛЬЧИКУ МУЖСКУЮ РАБОТУ, БЕСПЛАТНЫХ ОБЕДОВ НЕ БЫВАЕТ, ЧЕКИ НЕ ПРИНИМАЮТСЯ, В КРЕДИТ НЕ ОБСЛУЖИВАЕМ, ПОЛОТЕНЦАМИ ДЛЯ СЛЕЗ АДМИНИСТРАЦИЯ НЕ ОБЕСПЕЧИВАЕТ) и большая красная кнопка с пометкой «ВЫЗОВ ПОЛИЦИИ». С потолка на запыленной проволоке свисали целлофановые пакеты с надписями «ЖЕНЬ-ШЕНЬ, ВОСТОЧНЫЙ КОРЕНЬ ЛЮБВИ» и «ИСПАНСКИЙ ЛУКУМ». Бобби подумал, что это, возможно, витамины. Но почему в таком месте продают витамины?

Парень в комнате с игорными автоматами хлопнул по боку «Космический патруль», попятился, показал автомату фигу. Потом неторопливо прошел в сторону выхода, поправляя шляпу. Бобби вытянул палец пистолетом и прицелился в него. Парень удивился, потом ухмыльнулся и прицелился в ответ на пути к двери. На ходу он развязывал рукава куртки.

– Клубные куртки тут носить запрещено, – сказал он, заметив любопытство в широко раскрытых глазах Бобби. – Нельзя даже хреновые цвета показывать. Правила тут такие.

– А!

Парень улыбнулся и поднял руку. На обратной стороне ладони синими чернилами были нарисованы вилы дьявола.

– Но у меня есть знак, братишка. Видишь?

– Ух ты! Татуировка! – Бобби даже побледнел от зависти. Парень заметил, и его улыбка расплылась в ухмылку, полную белых зубов.

– Дьяволы, мать твою. Самый лучший клуб. Дьяволы правят улицами. А остальные все – дырки.

– Улицы «там, внизу».

– Там внизу, где же, хрен, еще? Живи, братишечка. Ты мне нравишься. Вид у тебя понтовый. Только ежик тебе на фига. – Дверь открылась, ударило жарким воздухом, уличным шумом, и парень исчез.

Бобби заинтересовала плетеная корзиночка на столе. Он наклонил ее, чтобы заглянуть внутрь. В ней было полно колец для ключей с пластиковыми брелоками – красными, голубыми, зелеными. Бобби взял одно в руки и прочел золотые буковки: «УГЛОВАЯ ЛУЗА», БИЛЬЯРД, ИГРОВЫЕ АВТОМАТЫ. КЕНМОР 8–2127.

– Бери, бери, малыш.

Бобби так вздрогнул, что чуть не опрокинул корзинку с кольцами на пол. Из той же двери, что прежде Лен Файлз, вышла женщина, и она была даже потолще него – почти как цирковая толстуха, – но ступала она с легкостью балерины. Бобби поднял глаза, а она уже стояла перед ним, а вернее, возвышалась над ним. Она могла быть только сестрой Лена.

– Извините, – пробормотал Бобби, положив кольцо назад в корзинку и подталкивая ее кончиками пальцев подальше от края. Возможно, он дотолкал бы ее до противоположного края и она свалилась бы, но толстуха поддержала ее ладонью. Она улыбалась и вроде бы совсем не сердилась, и Бобби почувствовал невероятное облегчение.

– Да нет, я серьезно: обязательно возьми! – Она достала кольцо с голубым брелоком. – Дешевые штучки, зато бесплатные. Мы раздаем их для рекламы. Как спички, понимаешь? Хотя вот спички я мальчишке дарить не стала бы. Ты ведь не куришь?

– Нет, мэм.

– Хорошее начало. И спиртного лучше не пробуй. Ну-ка, бери, не отворачивайся от дармовщинки, малыш. Не так-то ее много в мире.

Бобби взял кольцо с зеленым брелоком.

– Спасибо, мэм. Очень классный. – Он положил кольцо в карман, твердо зная, что от него нужно будет избавиться – если его мать найдет такую штуковину, она не обрадуется. А задаст двадцать вопросов, как сказал бы Салл. А может, и тридцать.

– Как тебя зовут?

– Бобби.

Он выждал: не спросит ли она, как его фамилия, и про себя жутко обрадовался, когда она не спросила.

– А я Аланна. – Она протянула руку всю в кольцах. Они мерцали, как лампочки автоматов. – Ты тут с отцом?

– С моим ДРУГОМ. – Бобби подчеркнул последнее слово. По-моему, он делает ставку на боксерский матч Хейвуда с Альбини.

Аланна словно бы встревожилась и готова была засмеяться. Она наклонилась, прижимая палец к красным губам. Потом шикнула на Бобби, обдав его крепким спиртным запахом.

– Не произноси тут слова «ставка», – предостерегла она. – Это бильярдная. Никогда не забывай этого и будешь всегда цел и невредим.

– Ладно.

– А ты красивый чертененок, Бобби. И похож… – Она запнулась. – Может, я знаю твоего отца? Возможно по-твоему?

Бобби покачал головой, но неуверенно – он ведь и Лену кого-то напомнил.

– Папа умер. Давным-давно. – Он всегда добавлял «давным-давно», чтобы люди не рассиропливались.

– А как его звали? – Но прежде чем Бобби успел ответить, Аланна Файлс сказала сама – ее накрашенные губы произнесли будто волшебное заклинание:

– Может, Рэнди? Рэнди Гаррет, Рэнди Грир, ну, что-то похожее?

На миг Бобби до того обалдел, что не мог произнести ни слова. Из него словно весь дух вышибло.

– Рэндолл Гарфилд. Но откуда…

Она обрадованно засмеялась. Грудь у нее всколыхнулась.

– Да по твоим волосам больше всего. Ну и веснушки… а еще этот трамплинчик… – Она наклонилась, и Бобби увидел верхнюю половину гладких белых грудей. Они показались ему большими, точно бочки. Она легонько провела пальцем по его носу.

– Он приходил сюда играть на бильярде?

– Не-а. Говорил, что с кием у него не задается. Просто выпьет пива, а иногда… – Она быстро задвигала рукой, будто сдавала карты. Бобби вспомнился Маккуон.

– Угу, – сказал Бобби. – Он на любой неполный стрет клевал, как мне говорили.

– Ну, этого я не знаю. Но он был хороший человек. Приходил сюда по понедельникам вечером, когда тут всегда ну просто как в могиле, и через полчаса с ним все начинали смеяться. Он играл песню Джо Стэффорда – не помню названия, – заставлял Лена включать проигрыватель. Настоящий миляга, малыш, потому-то я его и помню; миляга с рыжими волосами – большая редкость. Пьяных он не угощал, был у него такой пунктик, а так – последнюю рубашку был готов для тебя снять. Только попроси – и пожалуйста.

– Но он вроде бы много денег проигрывал, – сказал Бобби. Ему не верилось, что он ведет этот разговор, что встретил кого-то, кто был знаком с его отцом. Ну да, наверное, многие открытия так и происходят – благодаря случайности. Просто живешь себе, занимаешься своим делом, и вдруг прошлое так тебя и захлестывает.

– Рэнди? – Она вроде бы удивилась. – Не-а. Заглядывал выпить – раза три в неделю, ну, понимаешь, если оказывался поблизости. Он не то недвижимостью занимался, не то страхованием, не то продавал что-то или…

– Недвижимостью, – сказал Бобби. – Он занимался недвижимостью.

– …и тут рядом была фирма, куда он приезжал. Промышленное строительство, если не вру. Так недвижимостью? Ты уверен, что не медикаментами?

– Нет, недвижимостью.

– Странно, как работает память, – сказала она. – Что-то будто вчера было, но чаще время проходит и зеленое оборачивается голубым. Ну да, все эти фирмы – черные костюмы, белые воротнички – отсюда попропадали.

Она печально покачала головой.

Бобби не интересовало, как отрущобился этот район.

– Но когда он все-таки играл, то проигрывал. Пытался дополнить неполный стрет и всякое такое.

– Это тебе мать нарассказала?

Бобби промолчал.

Аланна пожала плечами. Спереди это у нее получалось очень интересно.

– Ну, это ваше с ней дело… да и, может, твой отец наличность где-то еще спускал. Я только знаю, что здесь он раза два в месяц сидел со своими знакомыми, играл, может, до полуночи, а потом отправлялся домой. Просаживай он много или выигрывай, я бы, наверное, помнила. А я не помню. И значит, он почти каждый вечер сколько проигрывал, столько и выигрывал. А это, кстати, показывает, что в покер он хорошо играл. Получше всех этих. – Она показала глазами в ту сторону, куда ее брат увел Теда.

Бобби смотрел на нее, совсем сбитый с толку. «Твой отец не оставил нас купаться в деньгах», – любила повторять его мама. Аннулированная страховка, пачка неоплаченных счетов. «А я даже ничего не знала», – сказала она еще весной, и теперь Бобби казалось, что это подходит и к нему: «А я даже ничего не знал».

– Он был настоящий красавец, твой отец, – сказала Аланна. – Нос, как у Боба Хоупа, и вообще. Думается, можешь на это рассчитывать. Ты вроде бы в него пошел. А девочка у тебя есть?

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
(всего 9 форматов)
<< 1 ... 5 6 7 8 9