Оценить:
 Рейтинг: 4.6

Расплавленное море

Жанр
Год написания книги
2015
<< 1 2 3 4 5 6 >>
На страницу:
3 из 6
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– Давно вернулся?

– Два часа назад.

– Я думал, тебя нет в стране, и звоню, чтобы попросить разрешения использовать твоих людей. Но, раз ты на месте, думаю, договориться о совместной операции будет легче. Ты не возражаешь?

– Не возражаю. За зиму люди всегда раскисают, и потом им бывает трудно прийти в боевой тонус. Лучше зимой тоже что-то проводить, чтобы парни форму не теряли. К тому же нынешняя зима такая теплая, без снега, и погоню по следам нам не устроят. Я готов. Когда ты планируешь?

– Я бы с удовольствием дал тебе хотя бы сутки на отдых. Но завтрашнее утро – крайний срок, потом будет поздно. Если хочешь, можешь своих людей мне доверить, а сам – отдыхай после поездки.

– Я в поездке наотдыхался. Даже устал от этого. Для меня отдых – в движении. Что ты хочешь организовать?

– Это вообще-то не телефонный разговор. Приходи со своими людьми ко мне, у меня и переночуете, места всем хватит.

– Хорошо. Жди. Мы выходим. Через три часа будем у тебя. Накормить мою ораву сможешь?

– Нет проблем. Мне недавно пару баранов подарили. Одного ради такого гостя прикажу зарезать. И еще, не забудь захватить с собой Башира Гудулова с его припасами. Он нам понадобится.

– Какого рода припасы?

– Нам нужны будут фугасы…

Когда джамаат Гулоханова пришел на базу к Кериму, там уже стояли два больших кипящих котла, из которых пряно пахло вареной бараниной. Адама Аллахвердиева эмир уже предупредил, чтобы тот посоветовался с братом относительно новой винтовки. У Абузара, как говорил Адам, есть целые тетради, исписанные во время обучения. Вполне возможно, что там будет что-то и про винтовку «Баррет М90». Снайпер Адам, конечно, был рад не только возможности обучаться, он был рад, что увидится со старшим братом и коллегой по снайперскому цеху, которого уважал не меньше, чем самого эмира. Другие моджахеды тоже были довольны возможностью участвовать в совместной операции с соседним джамаатом. Джамаат эмира Каримуллаева был, по сути дела, единственным в близлежащих районах, поддерживавшим с их джамаатом дружественные отношения. Других эмиров раздражало ментовское прошлое Абдулджабара Гулоханова, которое они не могли ему простить. Но простым моджахедам дела не было до этого прошлого, они своего эмира уважали и любили, считая его человеком честным и всегда проявляющим заботу о них. Уважал Абдулджабара и Карим Каримуллаев, Гулоханов, еще будучи подполковником милиции, оказал ему большую услугу, одним телефонным звонком сумел выручить Карима из сложной ситуации. И Кариму было наплевать на мнения других эмиров.

Перед входом в ущелье, где располагалась база Каримуллаева, из-за камней поднялся часовой, приветственно помахал рукой колонне джамаата и сразу стал звонить, предупреждая, видимо, своего эмира. Гулоханов тоже всегда держал часовых, несмотря на то что его база была более отдалена от обжитых мест. Старая пословица гласит, что Аллах даже тем, кого сам бережет, предлагает о себе беспокоиться самостоятельно. И Абдулджабар беспокоился. Он не только часовых не забывал выставлять, он еще и заминировал все подступы к своим землянкам, и подойти к ним без проводника, знающего систему минирования, было невозможно. Подрывник джамаата Башир Гудулов был, наверное, одним из лучших специалистов своего дела. По крайней мере никто не умел делать такие хитрые мины-ловушки, как Башир. Только его мины-авторучки могли взрываться в руке чужого человека. Помимо этого, он изготовлял и стреляющие авторучки. Правда, только однозарядные, но стреляющие точно с расстояния до пяти метров тонким металлическим стержнем, легко пробивающим самую плотную верхнюю одежду. И еще много чего мог мастерить Башир Гудулов. Не случайно эмир Гулоханов выделил ему под мастерскую отдельную землянку, в которой подрывник проводил все свое свободное время, постоянно «колдуя» то над чертежами, то над изделиями. Помимо простейших слесарных инструментов, в землянке имелись даже три маленьких станка – сверлильный, токарный и фрезерный, – для которых персонально Гудулову был приобретен дизельный генератор. Впрочем, дизельный генератор использовался не только подрывником, но всеми моджахедами и самим эмиром для подзарядки аккумуляторов трубок. Только вот за соляркой для генератора приходилось ходить далеко, за двадцать километров. Но дело того стоило…

– Я не знаю, что там собираются строить, – объяснил Карим Каримуллаев. – Похоже на какой-то объект связи. Но поскольку и строители все только военные, и транспорт используется только армейский, можно предположить, что это объект военный. Мне не слишком хочется иметь у себя под носом воинскую часть, пусть даже такую, которой дела нет до нашего существования. Там все равно будут вооруженные люди, а все вооруженные люди, кроме моих моджахедов в моем районе, представляют для меня опасность. Да и объекты свои армия по нынешним временам не возводит без особой необходимости. А какая может быть необходимость на Кавказе? Сейчас и у армии, и у ментов необходимость одна – уничтожить всех нас и нам подобных. И потому, как я думаю, следует принимать превентивные меры, чтобы обеспечить собственную безопасность.

– Да, кроме нас самих, о нашей безопасности некому позаботиться, – кивнул Абдулджабар.

Карим, склонившись над картой, объяснял эмиру Гулоханову суть завтрашней операции.

– Я могу с уважением отнестись к тому, что военные дали работу для сорока человек из ближайшего села. Тяжело людям существовать, когда у них нет работы. Но если военные захотят поставить на сельской площади атомный реактор – они тоже дадут кому-то работу, только чем это кончится, я не знаю. И никто не знает. Военные даже людям, которых наняли, не говорили, что те строят. Правда, зарплату по нынешним временам заплатили приличную.

– А что делали?

– Экскаватором вырыли ямы под фундамент. Рабочие «вязали» арматуру, заливали бетон, выставляли по уровню анкера по углам. Тяжелая работа. За такую грех было не заплатить хорошо. За людей я не обижен. Но мне все равно не нравится, что они строят так близко от моей базы. Я здесь уже четвертую зиму отлеживаюсь. Думал, и пятую здесь же перекантоваться. Хотя до пятой еще дожить надо. Никто не знает, что Аллах ему уготовил. Но мы все только на милость его надеемся и потому еще живем. Но когда под боком вооруженные солдаты… Одним словом, они будут мне сильно мешать. Особенно весной, когда я начну активную деятельность. Мне придется каждый раз мимо них проходить…

– Значит, мы будем атаковать стройку? – перебил эмира Абдулджабар.

– И стройку тоже. Твой подрывник вместе с моим, думаю, справятся с фундаментом. Но завтра утром строители уезжают. То, что планировалось сделать, уже сделано, теперь требуется завозить другое. Обычная строительная кутерьма. В армии, как по всей России. Я хочу не дать им возможности добраться до другой стройки. Надеюсь, что и сюда они после этого будут соваться с осторожностью. И фундаменты их взорвем. Твой Башир захватил с собой взрывчатку?

– Да. Два моджахеда тащили по рюкзаку.

– Тогда все получится. А сейчас смотри сюда… – Карим склонился над картой и карандашом показал: – Вот здесь стройка. Недалеко от дороги. Наверное, специально место выбирали ровное и чистое. Там подобраться к стройке будет трудно. Но пока там только фундаменты, они даже посты не выставляли. А вот дорога… Беда в том, что засаду можно поставить только там, где она в лес углубляется, а это шесть километров от стройки. Значит, нам придется или на две группы разделиться, по отдельности атаковать колонну, по отдельности заниматься взрывом стройки, или атаковать вместе, а потом спешно бежать на стройку…

– Сколько солдат?

– Два десятка. И два офицера. Из вооружения – только автоматы с «подствольниками». У офицеров тоже. Два десятка против наших двадцати трех – это не сила. Тем более мы начнем с засады и сразу получим преимущество. Что думаешь?

– Я бы выбрал второй вариант. Вместе атаковать, потом вместе отправиться на стройку. Кроме того, как я обычно делаю засады… Сначала закладываю на дороге фугас… Башир закладывает, не я сам… А после взрыва уже атакую всеми силами…

– Хорошо. Пусть все решит выбор гостя. Мне лично безразлично, как начинать, главное, хорошо закончить. Я обычно обхожусь без фугаса. Мне хватает одного выстрела из РПГ-7, чтобы остановить колонну. У меня есть хорошие гранатометчики, но нет хорошего подрывника.

– Видимо, каждый исходит из своих возможностей. У меня есть хороший подрывник, но нет хорошего гранатометчика…

Глава вторая

Васек готовился ехать домой. Мысленно, по крайней мере, уже половину дороги преодолел. Дома мать хлопотала насчет свадьбы. Она вообще хлопотливая, ни минуты не может без дела просидеть. Даже сама свадебное платье Лариске сшила. Они теперь вместе живут. Так договаривались – вернется Васек, сразу подают с Лариской заявление в ЗАГС. А мать уже там со всеми договорилась – это она со своей энергичностью умеет, чувствует, кому коробку конфет принести, кому банку помидорчиков собственного засола, кому денежку в конверте! – и через неделю после подачи заявления будет регистрация и свадьба. Служить осталось девять дней. Ровно через девять дней истекал срок его контракта. Прощай, служба! Прощай, Северный Кавказ! Полтора дня на поезде, и он будет дома. Уже навсегда…

Командир автороты капитан Савушкин пытался, конечно, свои гнусные козни строить, уговаривал еще один контракт подписать. Даже не старый продлить, как иногда делают, а подписать новый, чтобы уж по полной программе запрячь, сулил золотые горы и даже насчет квартиры обещал похлопотать для женатого водителя. Но сам-то Васек хорошо знал, что это такое – получить в армии квартиру. Офицерам год из года крутую фигу крутят вместе с обещаниями: «Как только, так сразу, а пока – кругом, и бегом…» А уж солдату-контрактнику вообще рассчитывать не на что. Да и зачем ему здесь квартира? У него квартира есть, от рано умершего отца досталась – в Кинешме, на берегу Волги. Отец умер внезапно, когда Васек еще срочную службу служил. Как многие в нынешние времена умирают – отравился «паленой» водкой. С друзьями пили, впятером. Двое умерли, один полностью ослеп, двое в больницу попали и еле выжили. Васька? тогда телеграммой вызвали. Но телеграмма пришла хоть и срочная, заверенная врачом, но не заверенная военкомом, как положено. Матери и без того забот было много. Хорошо, заместитель командира автобатальона по воспитательной работе майор Марголин взял все на себя, связался с городом по своим каналам, вышел на военкомат и как-то заставил работников военкомата побегать, объяснив, что солдат служит в «горячей точке». Это сработало. Телеграмму прислали вторично, правильную. И Васька отпустили в отпуск на десять дней. На похороны он, конечно, уже не успел, но дома побывал.

Потом он подписал контракт. А сейчас, когда вышел срок контракта, его упорно не хотели отпускать. Но он-то уже все для себя решил и ни на какие уговоры не поддавался. Ему и на «гражданке» будет неплохо, таких водителей, как он, которые не только ездить умеют, но и по звуку неисправность определяют, поискать еще. Потому командир роты капитан Савушкин и суетился так. Майор Марголин тоже пытался несколько раз побеседовать с Васьком, но тот на длительные разговоры не соглашался и не предоставлял майору возможности себя уговорить. Если уж решил, значит, решил. Так и говорил. При последнем разговоре майор вроде бы и согласился с мнением рядового:

– Может быть, ты и прав. Спокойной жизни всем хочется. Только обидно тебе самому будет. Столько на Северном Кавказе прослужил и ни разу в бой не вступил. Хотя все равно будет считаться, что служил в «горячей точке».

– А вам, товарищ майор, много воевать приходилось? – спросил в ответ Васек.

– Тоже ни разу… – улыбнулся майор. – А я здесь уже давно. Мы же мирные, считай, части, хоть и с оружием ходим. Да здесь без оружия никак не получится, здесь даже военные строители с оружием, что же о нас говорить, если мы порой и спецназ возим…

Командир автороты капитан Савушкин, убедившись, что уговорить рядового Ладогина подписать новый контракт не удастся, снял его с привычной уже машины, на которой тот ездил много лет и содержал в идеальном состоянии, и поставил «добивать» последние дни службы на старом и полностью разбитом самосвале «КрАЗ», который только военным строителям время от времени и бывал надобен. «КрАЗ» стоял без движения уже несколько месяцев, и поднимался даже разговор о его списании – свой ресурс он, как и большинство машин в автобатальоне, изработал полностью. Но капитан утверждал, что тяжелый самосвал требовалось срочно подготовить для выполнения работ, где он два легких самосвала заменит. Этой подготовкой Васек две недели до командировки и занимался. Машина все-таки поехала, хотя командир роты на это и не надеялся.

Работа в командировке была обыкновенная, вместе с военными строителями. Автобатальон и авторота в его составе не являются самостоятельными боевыми единицами, но всегда числятся вспомогательным подразделением. Точно так же было и в этот раз. Возили все, что требовалось строителям: и песок, и цемент, и щебенку. Возили оттуда, куда посылали, а посылали порой далеко. Вместе с военными строителями работали и гражданские. На вопросы о бандах в районе гражданские смеялись и уверяли, что у них все спокойно. Так прошла неделя. Спокойная неделя. Но уже через неделю у строителей закончились материалы и они временно решили заморозить стройку, несмотря на то что все объекты ГЛОНАСС считаются первоочередными. Но сидеть на месте без материалов смысла никакого не было. Строители отправились на другой участок, авторота свою временную работу завершила и просто возвращалась к себе на базу.

Выехали утром.

Васек в эту ночь вообще не ложился. У него на «КрАЗе» что-то случилось с трамблером. Тяжелый грузовик норовил заглохнуть в самый неподходящий момент и завестись, когда от него этого уже не ждешь. Постоит, отдохнет и с пятой-шестой попытки, когда аккумулятор стартером почти посадишь, заводится. Наверное, требовалось «прозвонить» все провода, чтобы найти неисправность, или попросту сменить всю головку трамблера вместе со всеми проводами. Но выполнить эту работу можно было только в гараже, имея соответствующее оборудование и запасные части. Ничего не сумев за ночь сделать, Василий выехал замыкающим в колонне. Наверное, это было его ошибкой. Неисправная машина не должна становиться замыкающей. Но он был самым опытным водителем в группе, и потому ему ничего не сказали. Как всегда бывает, беда приходит неожиданно. На подъеме тяжелый «КрАЗ» «зачихал» и привычно, не позволив водителю даже на обочину съехать, заглох. Хорошо еще, что «ручник» Васек перед командировкой отрегулировал, как полагается, сменил растянутый тросик на новый, и он держал, когда машина встала, иначе пришлось бы на тормозах потихоньку спускаться задним ходом до ровного места. В колонне, кажется, даже не заметили, что тяжелый «КрАЗ» остановился. Или просто подумали, что машина медленно продолжает подъем и догонит на спуске, где она, благодаря своей тяжести, может развить большую скорость. Руководил движением колонны офицер из военных строителей, и потому полагаться на его опытность не приходилось. Тем не менее Васек, рискуя отстать, сразу и не пытался машину завести. Подождал минут пять, потом открыл капот и подергал все высоковольтные провода – это иногда помогало. И только после этого предпринял попытку. Машина не завелась. Сажать и без того не слишком хороший аккумулятор Васек не стал, решил подождать еще полчаса, а сам вышел из машины и традиционным водительским движением небрежно попинал колеса. После последнего пинка раздался такой мощный грохот, что Васек присел и с удивлением посмотрел на колесо. Нет, оно не взорвалось, взрыв произошел за горкой, там, куда уехала колонна. И в подтверждение этого со стороны дороги раздались активные автоматные очереди. Стреляли много и шумно. Причем стреляли, похоже, с двух сторон: с одной дружно – и как-то ухабисто, залихватски, с другой – словно бы растерянно, неорганизованно. Потом несколько раз что-то громко «ухнуло». Это, видимо, стрелял гранатомет, но не подствольный, звук которого Васек знал, поскольку его тоже обучали стрелять из «подствольника». Вслед за «уханьем» раздался и грохот взрыва, кто-то разбивал и уничтожал из гранатомета машины. Ваську как профессионалу машины было жалко даже больше, чем людей. Люди ответить могут, а машины безответные. Разозлившись, он стремительно бросился в свою кабину, взял в руки автомат и побежал на верхнюю точку дороги. Хорошо, что не стал, когда машина заглохла, задним ходом скатываться, хотя первоначально мысль такая была. Далеко бежать пришлось бы.

Там, наверху, рядом с дорогой, было скопление больших округлых камней-валунов. Пригнувшись, Васек зайцем запрыгнул на них и сразу нашел удобное место между двумя крупными камнями. Щель сантиметров в двадцать позволяла все видеть и в то же время делала его самого невидимым. Рядовой высунул ствол автомата и стал присматриваться, чтобы понять происходящее на дороге.

Рядом с дорогой на боку валялся «КамАЗ», который с утра поехал ведущим. Двигатель самосвала горел, вероятно, вот-вот должен был взорваться бензобак, расположенный сразу позади кабины. Еще два бортовых «КамАЗа» и тентированный бортовой «ЗИЛ-132», перевозивший военных строителей, были взорваны прямо на дороге и горели. Тела нескольких солдат свисали с бортов. Несколько человек, шесть или восемь, выскочить из кузова все же успели и сейчас, лежа на голой, не покрытой снегом траве, отстреливались от людей в камуфляже, приближающихся с опушки леса. Рядом с ними залегли и пятеро водителей. Отличить строителей от других солдат, от тех же водителей, было несложно. Строители в качестве рабочей спецовки носили обычные солдатские однотонные костюмы «х/б», бывшие когда-то форменной одеждой, тогда как армия сейчас была одета в камуфлированные костюмы. Даже водители носили камуфляж. И бандиты тоже, но без погон.

Еще четыре машины просто стояли, дожидаясь очереди на уничтожение. Проехать вперед они не могли, на месте дороги образовалась громадная ямища, которую даже трактор не переедет. А почему машины не стали уезжать задним ходом, Васек не понял. Наверное, водители не рискнули. Все-таки езда задним ходом по такой сложной дороге, да еще в гору, требует определенных навыков, тем более под обстрелом.

– Накаркал майор Марголин, – сам себе сказал Васек, попытался найти майора там, внизу, среди тех, кто отстреливается, но не нашел и поднял автомат.

В него не стреляли. Бандиты вообще, наверное, не знали о его существовании. И здесь перед рядовым встал вопрос: а что, если просто затихнуть, спрятаться и затихнуть? Или спуститься с горки и бежать в село? Добежать сил у него хватит. Но тут же пришла и следующая мысль. А эти парни, которые сейчас там дерутся… Им-то бежать некуда. Их подстрелят сразу, как только они побегут. Если, конечно, Васек не поддержит. Он может поддержать и прикрыть. И Васек без сомнения опустил предохранитель автомата в нижнее положение автоматической стрельбы…

Дистанция для стрельбы показалась великоватой для Васька. Он никогда не считал себя хорошим стрелком. Тем не менее уже первая очередь свалила одного бегущего впереди бандита. Оказывается, и со ста метров можно стрелять уверенно. И это попадание рядового вдохновило. Он дал еще две короткие прицельные очереди, и обе оказались удачными. Военные строители и другие водители, несмотря на то что находились гораздо ближе от противника, стреляли хуже. Но они вели неприцельный огонь. Просто на секунду приподнимали головы и стреляли, куда ствол смотрит, а смотрел он часто не туда, куда следовало. Бандиты им сильно мешали, простреливая всю линию обороны плотным заградительным огнем и пользуясь своим численным преимуществом. Пока Васька не обнаружили и тоже не постарались прижать к земле автоматными очередями, он стрелял и стрелял, стараясь нанести бандитам максимальный урон и хотя бы этим облегчить участь своих товарищей, попавших в такую беду. Атака затормозилась, а еще через минуту бандиты отошли, решив сменить тактику. Из зарослей в лесу громко «ухнуло», и неподалеку от места, где лежали военные строители, разорвалась граната. Конечно, лежачего трудно достать осколками, тем не менее один из военных строителей вдруг вскочил, скакнул в сторону и упал бездвижный. Васек, резко развернувшись в ту сторону, откуда раздался выстрел гранатомета, дал в те густые кусты четыре очереди подряд. Упавшего человека он не видел, но увидел, как из кустов вывалился гранатомет с большой надкалиберной гранатой. Значит, отсюда стрелять больше некому. Другой бандит, защищенный бронежилетом, попытался добежать из леса, чтобы забрать гранатомет, но рядовой словно ждал этого момента и, прицелившись, «положил» бандита. Тот схватился за низ живота, закрутился на месте, как юла, и закатился за кусты, где уже лежал гранатометчик. Васек подождал пару минут, но больше к гранатомету никто не стремился. Зато из кустов ударил другой гранатомет. Граната, выпущенная сверху вниз, взорвалась с небольшим недолетом до позиции военных строителей. А рядовой опять обстрелял кусты, из которых стреляли. Теперь из них выпал не гранатомет, а человек.

Рядовой Ладогин уже вошел во вкус войны. Ему показалось даже, что он один уничтожил больше бандитов, чем другие водители и военные строители, вместе взятые. Впрочем, удивляться этому не стоило, поскольку самого Васька никто не обстреливал и он имел возможность прицеливаться тщательно.

Что он точно понял к этому моменту, это то, что ни водителями, но военными строителями никто не командует. Майор Марголин ехал вместе с подполковником, командиром отряда военных строителей, в первой машине, подорвавшейся на мине и лежащей сейчас на боку у дороги. Офицеров скорее всего в отряде не осталось. Есть сержанты – и среди строителей, и среди водителей, но они, видимо, что-то предпринять не решаются, не надеясь на свой опыт и знание военной науки.

Тем временем подствольные гранатометы бандитов после трех одиночных выстрелов дали целый залп, и солдат накрыло осколками. Только тогда кто-то из военных строителей сообразил и дал команду солдатам-водителям к отходу. Строители прикрывали их отход, создавая максимальный для своих скромных сил плотный огонь и обстреливая опушку леса. Водители перебежали на три десятка метров и залегли там, прикрывая отход строителей. Те отодвинулись на шестьдесят метров в сторону каменной гряды и уже оттуда начали вести заградительный огонь. Впрочем, эффективность такого заграждения была, наверное, слишком мала, поскольку и не могла быть другой – бандиты прятались среди деревьев и кустов и были невидимы для солдат, тогда как сами они солдат видели прекрасно. А попасть в бегущую фигуру несравненно легче, чем в лежащую, поэтому до укрытия среди камней добралось только восемь человек. Офицеров среди них не было, успел заметить Васек. Значит, офицеры убиты.

Ему вдруг вспомнился недавний разговор с майором Марголиным о службе на Северном Кавказе без участия в боевых действиях. Марголин сожалел, кажется, что ему воевать не доводилось. Он однажды ездил с водителями, когда отвозили до места операции спецназ ГРУ. Но тогда спецназ сам справился, и ни водителей, ни их офицера не задействовал в своей операции. Это не считалось боевыми действиями. Тем не менее служба в «горячей точке» в любом случае засчитывалась. Правда, только офицерам, но не солдатам. Офицерам, слышал рядовой Ладогин, при ротации обязательно давали какую-нибудь медаль. А солдатам, хотя им доставалось больше, ничего не давали. Не воевал, значит, не воевал. Майору Марголину хотелось, наверное, повоевать и себя показать, но вот ведь – не успел даже выстрела сделать. Взорвали машину вместе с дорогой, и нет больше майора Марголина, заместителя командира батальона по воспитательной работе. Ваську же не жалко было, что он не воевал. Он по натуре своей парень хоть и настырный, упертый, что называется, но мирный, и никогда ему не хотелось стрелять в людей, даже в бандитов. А вот пришлось перед самым окончанием службы. Девять дней, последние девять дней… Как-то они пройдут и чем завершатся?

На этот вопрос сейчас ответить не мог, пожалуй, никто…
<< 1 2 3 4 5 6 >>
На страницу:
3 из 6