Оценить:
 Рейтинг: 4.6

Ариэль Шарон. Война и жизнь израильского премьер-министра

Год написания книги
2017
<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 21 >>
На страницу:
3 из 21
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Оружия подросткам не давали, а для воспитания в них бойцовских качеств инструкторы постоянно проводили в своих отрядах спарринг-бои – жестокие поединки "один на один". Продолжалась такая схватка до тех пор, пока один из ее участников сам не попросит пощады. И не было от Кфар-Малаля до самого Тель-Авива лучшего бойца в таких единоборствах, чем Арик Шейнерман. Он дрался с какой-то первобытной яростью – так же, как когда играл в "песочные бомбы", проявляя в бою чудеса ловкости, с легкостью перенимая приемы соперника и тут же успешно применяя их против него самого; дрался и тогда, когда соперник был намного старше и выше его ростом, дрался, не обращая внимания на синяки и текущую из разбитых носа и губы кровь… Но тех, кому доводилось в эти минуты заглянуть в глаза Ариэля Шейнермана, поражало стоявшее в них насмешливое спокойствие – весь его внешний пыл был предназначен исключительно для соперника, он призван был вывести его из равновесия, напугать, в то время как сам Арик руководствовался в драке холодным расчетом…

Но самое главное заключалось в том, что если большинство сверстников Шейнермана все еще воспринимали свое участие в "Хагане" как своего рода увлекательную игру, то Арик относился к нему очень серьезно. Не удивительно, что Шейнермана заметили и сначала включили в отряд для особо отличившихся ребят, а затем в 1944 году послали и на курсы молодых инструкторов для подростков. Одновременно Арика включили в самый настоящий отряд бойцов "Хаганы", занимавшийся патрулированием еврейских поселков и защитой их от местных арабов. Ровесники Арика играли в таких отрядах подсобную роль: обычно более старшие их бойцы попросту гоняли приданных им подростков за сигаретами. Но в то же время эти подростки, в отличие от других своих сверстников, принимали участие в самых настоящих боевых учениях – вместе со взрослыми они учились метать гранаты, закладывать мины, стрелять из ружья и пистолета…

С 1944 годом связана и одна из первых загадок жизни Ариэля Шарона, или, как считали его политические недоброжелатели, первое грязное пятно в его биографии. Дело в том, что именно в этом году "Хагана" начала операцию "Сезон", в ходе которой охотилась на бойцов из оппозиционных ей организаций ЭЦЕЛ и ЛЕХИ, жестоко, подчас до смерти избивая их, а затем выдавая их в руки англичан. Операция "Сезон" стала одной из самых черных страниц современной еврейской истории, а так как Арик Шейнерман был в то время юным бойцом "Хаганы", то это не могло не породить слухи о том, что он также принимал участие в выслеживании командиров ЭЦЕЛя и ЛЕХИ, которых потом арестовывали, допрашивали, добиваясь от них с помощью жесточайших пыток данных о местонахождении их товарищей, а после бросали в английскую тюрьму. Сам Арик не раз категорически отрицал, что имел хоть какое-то отношение к "Сезону", но время от времени ему снова бросали в лицо это обвинение.

Летом 1945 года он, наконец. закончил среднюю школу, получил аттестат зрелости и сразу после этого был направлен руководством "Хаганы" на курс младших командиров, который проводился в кибуце Рухама. Окруженный со всех сторон пустыней Негев, этот кибуц действительно как нельзя лучше подходил для проведения такого курса. Вот только автобусы в Рухаму ходили крайне редко, и 17-летний Шейнерман, решив не дожидаться попутки, попросту сел в арабский автобус, оказавшись в нем единственным евреем. Так Арик добрался до заброшенной в Негеве арабской деревушки, а оттуда пешком дошел по пустыне до Рухамы. Для того, чтобы проделать такой путь требовалось немалое мужество – поездка с арабами могла закончиться для еврея жестокой смертью, а в Негеве с его однообразным пейзажем и сегодня многие туристы часто сбиваются с пути, начинают блуждать по пустыне и на их поиски приходится направлять вертолеты. Всю дорогу Арик сжимал спрятанный за полу пиджака свой любимый кинжал: если бы арабы бросились на него, они бы дорого заплатили за его жизнь…

После того, как Арик, хотя и без особого блеска, закончил курсы в Рухаме, ему предложили вступить в ПАЛМАХ – подпольные штурмовые отряды "Хаганы", включавшие лучших из лучших ее бойцов и являвшиеся, по сути дела, тайной регулярной армией еврейского ишува. Однако, когда Самуил Шейнерман узнал об этом, он запретил сыну даже думать о вступлении в ПАЛМАХ

– Самуил не мог простить "Хагане" операции "Сезон", да и вдобавок мечтал о том, чтобы его сын пошел по его стопам, выучился бы на агронома и его никак не устраивало то, что его сын станет профессиональным военным.

Однако, отказавшись от вступления в ПАЛМАХ, Арик Шейнерман втайне от родителей продолжал принимать самое активное участие в деятельности "Хаганы" – патрулировал поселения, руководил в качестве инструктора отрядом подростков из окрестных школ, организовывал на время каникул специальные военизированные лагеря, в которых вместе с другими инструкторами обучал их приемам рукопашного боя и владению оружием. Вскоре он стал для юных бойцов "Хаганы" любимым командиром, пользовавшимся у них непререкаемым авторитетом. В немалой степени этому авторитету способствовало то, что Арик на равных со всеми выполнял все предлагаемые им упражнения и задания.

Так, однажды, еще в первые дни своего командования отрядом, он велел всему своему отряду забраться на крышу гаража кооператива "Тнува", высота которого была не меньше пяти метров, прыгнуть оттуда, после чего пробежать около ста метров до ближайшей рощи. Подростки крайне неохотно начали выполнять этот приказ, будучи уверенными, что их командир с его лишними килограммами, конечно же, сам никуда не прыгнет и не побежит. Каково же было их удивление, когда Арик Шейнерман, скомандовав "Прыгай за мной!", сиганул вниз, прекрасно сгруппировался при прыжке и первым добежал до указанной цели. Разумеется, они и понятия не имели о том, какими тяжелыми физическими упражнениями изнуряет себя их командир по ночам, сколько километров он накручивает, когда все спят, бегая вокруг Кфар-Малаля – и все это для того, чтобы сбросить лишний вес и быть в хорошей физической форме.

В эти дни в жизни Арика Шейнермана произошло еще одно событие из тех, которое рано или поздно происходит в жизни любого мужчины – он влюбился. Влюбился по-настоящему, по уши – так же, как когда-то его отец влюбился в Верочку Шнейерову. Вот только университетского коридора, в котором они могли бы столкнуться, под рукой не оказалось: полуголый Арик собирал апельсины в саду, когда мимо садового забора прошла, держа в руках книжку, стройная невысокая девушка. Арику и прежде доводилось влюбляться в своих одноклассниц, но чувство, которое он испытал на этот раз, было совершенно непохоже на те, которые ему доводилось переживать во время своих детских влюбленностей. Пулей слетев с дерева, он накинул на себя рубашку и, пригнувшись, используя все свои навыки скрытого передвижения по местности, стал следить за ней. Окликнуть прекрасную незнакомку и заговорить с ней Арик так и не решился. Однако, увидев, что она скрылась в воротах расположенной всего в нескольких сотнях метров от их семейного сада школе "Мосинзон", Арик дал себе слово, что обязательно с ней познакомится.

Так как в "Мосинзон" училось несколько ребят из его отряда, то уже на следующий день Арик знал, что прекрасную незнакомку зовут Маргалит Циммерман, ей 16 лет, и она считается первой красавицей школы. Узнал он и то, что девушка вместе с сестрой Лили прибыла из Румынии, где пока остались ее родители, а ее старшие братья уехали в Штаты. По просьбе Арика его подчиненные передали Маргалит записку с предложением встретиться и заодно расхвалили Арика так, что девушка просто не могла не заинтересоваться парнем из Кфар-Малаля.

После того, как согласие Маргалит на свидание было получено, оставалось продумать, как это свидание устроить – школа "Мосинзон" была закрытым интернатом для детей, прибывших в Палестину из различных концлагерей и гетто Европы; порядки в ней были необычайно строгие, и в восемь часов вечера ее ворота наглухо закрывались, а еще через полчаса в школе гасли все окна и все ее воспитанники и воспитанницы должны были в это время спать в своих кроватях. Но с помощью друзей Арик проделал дыру в заборе школы, и после того, как в ней был дан "отбой", Маргалит пришла к условленному месту. Как истинный джентльмен, Арик помог ей выбраться на улицу через проделанный им лаз так, чтобы она не порвала и не запачкала платья.

С того весеннего дня они стали встречаться почти ежедневно. Таясь от всех, Арик и Маргалит находили укромное местечко в поле или в саду, часами говорили там друг с другом и все никак не могли наговориться. Их сближало то, что оба слишком долго чувствовали себя совершенно одинокими в этом мире, у обоих никогда не было по-настоящему близких друзей, да и, наконец, их просто тянуло друг к другу, и ни Арик, ни Маргалит были не в состоянии противостоять силе этого тяготения…

Конец их ежедневным свиданиям пришел летом 1947 года, когда стал истекать срок британского мандата, и в Палестину прибыли 11 членов комиссии ООН, призванные определить границы двух будущих государств – арабского и еврейского. Обе стороны понимали, что решающее значение в глазах комиссии будет иметь месторасположение еврейских и арабских населенных пунктов на местности, и потому стали пытаться вытеснить друг друга из мест совместного проживания. Но если евреи делали это, покупая новые участки земли и спешно строя на них новые крошечные поселения, то арабы решили добиться своей цели, захватив под свой контроль движение на дорогах и выживая евреев из их поселений с помощью террора. Арабские банды шныряли на дорогах и время от времени проникали на территорию еврейских городов и поселков, убивая их жителей. Нередко они поджигали еврейские поля и сады, уничтожая еще не собранный урожай…

В этих условиях, руководство Хаганы сначала решило усилить вооруженную охрану поселков и сельскохозяйственных угодий, а затем – когда этой меры оказалось недостаточно – перейти к активным ответным действиям против арабских бандформирований.

19-летнему Арику Шейнерману поручили командование одним из таких патрульных отрядов, большинство членов которого составляли его сверстники. Понятно, что бойцам такого отряда было необходимо хоть какое-то оружие, но получить его на законных основаниях можно было только одним путем – вступив в ряды находящейся под командованием англичан Еврейской полиции. Через своих людей в этом подразделении руководство Хаганы договорилось о том, что Арик будет принят в еврейскую полицию и в качестве полицейского получит пистолет.

В назначенный час Арик Шейнерман вместе с другими такими же, как он, командирами патрульных групп явился в полицейский участок, чтобы принести в нем присягу "на верность британской короне" и нацепить на плечи погоны рядового Еврейского отряда английской полиции.

Однако, когда пришла его очередь произносить текст присяги, Шейнерман сделал вид, что ужасно говорит по-английски и вместо слов "клянусь хранить верность Британии и Его величеству" произнес что-то совсем невнятное, после чего посчитал себя свободным от каких-либо обязательств перед мандатными властями.

Выйдя в коридор, он рассказал о проделанном им трюке своим товарищам и посоветовал им сделать то же самое.

– Давайте поклянемся, что никогда в жизни мы не принесем присягу на верность никакому другому государству, кроме еврейского! – сказал Арик.

И зачарованные исходившей от него в эту минуту харизмой, магнетизмом его личности все стоявшие в коридоре и ожидавшие принесения присяги еврейские юноши хором повторили:

– Клянемся!

Конечно, кому-то все происходившее в том давнем 1947 году в полицейском участке Кфар-Сабы может показаться ребячеством, однако не стоит забывать о том, какую огромную роль играли различные символы в жизни и сознании того поколения. И не случайно все, кто принес тогда эту клятву, помнили о ней до конца своей жизни.

Получив оружие, Арик Шейнерман стал продумывать первую активную операцию, которая могла бы несколько охладить пыл хозяйничающих в долине Шарон арабских бандитов. В конце концов его выбор пал на сына шейха Абу-Кишка, управлявшего соседней с Кфар-Малал арабской деревней. Молодой отпрыск шейха стоял во главе банды местных юнцов, не раз нападавших на одиноких еврейских путников и поджигавших еврейские сады. Вдобавок ко всему он был обладателем роскошного роллс-ройса, на котором и ездил по долине, демонстрируя ее жителям богатство своего отца.

Арик продумал план операции по захвату машины сына шейха до мельчайших подробностей. На карте он выбрал участок, где по обе стороны дороги росли густые деревья, спрятавшись за которым можно было устроить засаду. Явившись на это место, он приказал своим подчиненным вырыть небольшую яму и залить ее водой. После этого вместе с четырьмя бойцами своего отряда он укрылся за деревьями и стал поджидать, когда же на дороге появится черный полированный роллс-ройс.

Расчет Арика оказался верным: увидев большую лужу, сын шейха испугался, что, проехав по ней на полной скорости, он сильно запачкает свою любимую машину, и притормозил. В этот момент на него с двух сторон и бросились Арик с друзьями. Увидев перед собой пятерых евреев, один из которых вдобавок ко всему размахивал пистолетом, сын шейха бросил машину и пустился бежать. Проводив его улюлюканьем и презрительным свистом, бойцы Хаганы сели в роллс-ройс и спустя час передали машину в качестве "трофея" руководству организации.

После этого боевые операции, в которых принимал участие Арик Шейнерман, стали следовать за другой. Слухи о том, что в долине Шарон действует еврейский отряд, который сумел без всякого оружия приструнить арабов, разнеслись по всем еврейским поселкам.

Однажды осенним утром 1947 года этот небольшой отряд, закончив ночное патрулирование окрестностей, вошел в Кфар-Малал. Впереди него усталый, в мокрой то ли от пота, то ли от ночной росы куртке шел Арик Шейнерман, и собирающиеся в поле жители поселка, затаив дыхание, смотрели на юношей, по сути дела, еще мальчиков, обеспечивавших их безопасность. Гордый за сына, Самуил Шейнерман внезапно отделился от стоявшей у въезда в поселок толпы и обнял Арика…

Многие жители Кфар-Малаля в тот вечер впервые обратили внимание на разительные перемены, происшедшие за последние годы с Ариком Шейнерманом.

Вместо толстого, неуклюжего подростка теперь перед ними стоял молодой, красивый парень с играющими под майкой железными бицепсами, с несколько тяжеловатой, плотной фигурой, но ни в коем случае не толстый, в каждом движении которого сквозила какая-то особая грация прирожденного воина. Этому парню было всего 19 лет, но его беспрекословно слушались полтора десятка бойцов и вдобавок ко всему у него уже была своя девушка. И не просто девушка, а самая красивая девушка долины Шарон!

"Не беда появиться на свет в утином гнезде, если ты вылупился из лебединого яйца…"

Глава 3. На войне как на войне

14 мая 1948 года Арику удалось, наконец, впервые за два последних месяца повидаться с Маргалит.

Обняв любимую, Арик несколько минут стоял, закрыв глаза, и наслаждался выпавшим ему счастьем, а затем сказал, что он должен идти – по слухам, арабские банды готовились прорваться из Калькилии в Кфар-Сабу, и его взводу было поручено занять дорогу, разделявшую эти два расположенных по соседству друг от друга города. По дороге на Кфар-Сабу Ариэль Шейнерман и услышал о том, что Давид Бен-Гурион

объявил о создании Государства Израиль. Жители Кфар-Малаля, забыв на время о давнишней вражде, собрались в эти часы в доме Веры и Самуила Шейнерманов, чтобы услышать транслирующуюся по радио речь Бен-Гуриона, и точно так же, затаив дыхание, слушали ее в этот момент миллионы евреев во всем мире. Мертвая тишина стояла в течение этих нескольких минут на улицах всех израильских городов и поселков, чтобы через минуту взорваться ликующими криками. Еще через полчаса толпы народу высыпали на улицы, чтобы отпраздновать этот великий день – день исполнения двухтысячелетней мечты еврейского народа о возрождении своего государства на родной земле.

Однако и бойцам, и командирам немедленно созданной на базе Хаганы ЦАХАЛу

было не до праздника. Все понимали, что провозглашение Бен-Гурионом Государства Израиль означает начало войны со всем арабским миром. Если учесть, что у этой армии практически не было ни артиллерии, ни авиации, ни танков, что у нее на счету были каждая винтовка и каждый патрон, то ситуация представлялась более, чем серьезной. Да что там винтовки и патроны – у еврейских солдат не было даже нормальной обуви, и идти в атаку по усеянной острыми камнями земле им нередко приходилось в дырявых башмаках.

Война, названная Израилем Войной за Независимость, началась уже на следующий день. Еще спустя сутки арабы перерезали дорогу, ведущую из Тель-Авива в Иерусалим, заняв территорию бывшего Центрального штаба английской полиции у арабской деревни Латрун, а также прилегающие к этому штабу монастырь молчальников и развалины крепости крестоносцев Ля-Турун. Стотысячное еврейское население Иерусалима оказалось в полной блокаде, не только без продуктов питания, но и без воды. Посланные в этот город колонны машин с продовольствием и медикаментами были захвачены арабами – водители и охрана грузовиков были убиты, а сами машины разграблены и сожжены. Остовы тех сожженных грузовиков и сегодня можно увидеть на обочине иерусалимской дороги.

Таким образом, прорыв блокады Иерусалима становился важнейшей задачей начавшейся войны, и ради решения этой задачи Давид Бен-Гурион решился оголить другие участки фронта, бросив на иерусалимское направление сразу две бригады – Седьмую бригаду, которой командовал Моше Шамир, и бригаду генерала Александрони. В составе последней и находился взвод Ариэля Шейнермана.

Еще в первые дни Войны за Независимость Арик сильно ушиб руку и держал ее на перевязи, так что при желании он вполне мог бы получить отпуск по болезни. Но отказываться от участия в столь важном сражении молодой командир взвода не собирался, и 23 мая вместе со своими 36 бойцами он прибыл из Тель-Авива к киббуцу Хульда, откуда должен был начаться штурм Латруна.

Согласно данным командира разведроты Седьмой бригады, будущего шестого президента Израиля Хаима Герцога подступы к Латруну охранялись всего несколькими сотнями плохо вооруженных арабов из соседних деревень, и потому поначалу поставленная перед бригадами Александрони и Шамира задача казалась довольно легкой. Каким образом Герцог и его подчиненные не заметили занявших все подходы к деревне несколько тысяч отлично вооруженных и обученных иорданских легионеров с их станковыми и ручными пулеметами, пушками, минометами и броневиками, а также приданный им в качестве подкрепления отряд из тысячи бедуинов, до сих пор остается загадкой. Впрочем, не исключено, что все объясняется просто: израильским разведчикам не доставало опыта, а иорданские легионеры, как и бедуины, мастерски владели искусством маскировки.

По разработанному в штабе бригады плану, поздно вечером к уже стоящим в Хульде частям должно было подтянуться подкрепление с несколькими 155-мм гаубицами. Вскоре после полуночи бригада должна была погрузиться повзводно в автобусы, за полчаса добраться от Хульды до Латруна и глубокой ночью атаковать противника. Ночная тьма и фактор внезапности и должны были обеспечить успех этой операции.

Однако шел час за часом, а ожидаемое подкрепление все не появлялось. Затем неожиданно, во время заседания штаба бригады, не выдержав нервного и физического напряжения последних дней, упал в обморок командир 32-ого батальона Цви Герман. Когда стало ясно, что Герман вести в бой своих солдат не в состоянии, было решено заменить его Хаимом Ласковым

, лишь недавно прикомандированным к бригаде, не знакомым с полевыми командирами, да и вообще еще слабо ориентирующимся в обстановке на этом участке фронта.

Вдобавок ко всему, командир взвода связистов Тед Арисон (которому предстояло стать самым богатым человеком в Израиле) оставалось никак не мог привести в рабочее состояние доставшиеся бригаде бог весть каким путем старые английские полевые телефоны. Лишь около двух часов ночи, чертыхаясь, Арисон заявил, что он сделал все, что мог, но никаких гарантий, что эти телефоны будут надежно работать и во время боя, он дать не может.

В результате автобусы с подразделениями Седьмой бригады выехали из Хульды только в половине третьего ночи. Большая часть их пути проходила по гористому бездорожью и к Латруну автобусы прибыли лишь около четырех утра, после чего командиры отдали приказ выходить и приступать к выполнению боевой задачи.

Взвод Ариэля Шейнермана находился в голове колонны – перейдя русло высохшего ручья, он должен был миновать виноградники монастыря молчальников и первым атаковать окраины деревни Латрун. Стараясь передвигаться, как можно тише, солдаты Шейнермана, не спеша, приближались к заветной цели. В половине пятого утра, уже на рассвете, Арик увидел впереди белые домики арабской деревни…

И в это время стоявшая вокруг мертвая тишина неожиданно взорвалась пулеметным огнем и автоматными очередями. Еще через мгновение Арик понял, что он и его бойцы оказались в смертельной ловушке: очевидно, иорданцы с самого начала следили за каждым их шагом и не открывали огонь только для того, чтобы подпустить их как можно ближе. Теперь со всех четырех сторон по израильским солдатам был открыт шквальный огонь, а вскоре вокруг них стали рваться и минометные снаряды.

– Ложись! – крикнул Арик, но он мог бы и не отдавать этой команды – все его бойцы и так повалились на землю, пытаясь найти укрытие от вражеских пуль за камнями. Но помогало это слабо: иорданцы сидели на холме, с которого им были отлично видны все солдаты противника, и вели по ним прицельный огонь. Несколько бойцов из взвода Арика были убиты в первые же минуты боя, еще около десяти получили ранения…

В этой ситуации лейтенант Шейнерман принял единственно верное решение: он отдал приказ бегом отступать в сторону русла высохшего ручья, представлявшего собой длинный естественный окоп, в котором можно было укрыться от вражеских пуль. А, отдав приказ, Арик первым поднялся с земли и, петляя, побежал в указанном направлении. Добравшись до ручья, он залег в нем и тут же открыл огонь из своей английской винтовки, пытаясь прикрыть остальных своих подчиненных.

– Бегите! Все время бегите! Не останавливайтесь! – кричал им Арик, выпуская в сторону иорданцев один патрон за другим.
<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 21 >>
На страницу:
3 из 21