Оценить:
 Рейтинг: 4.5

Размороженная зона

Жанр
Серия
Год написания книги
2008
<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 10 >>
На страницу:
3 из 10
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
– Софико! Софико, поди сюда! – раздался из соседней комнаты надтреснутый мужской голос. Услышав его, девушка мгновенно прикрыла окно и легким движением выскользнула из комнаты.

– Иду, дядя Вахтанг! – Под высокими потолками огромной квартиры звонкий голос девушки прозвучал неожиданно гулко. Она быстро прошла по длинному коридору и, дойдя до середины, свернула в открытую дверь гостиной.

В дальнем углу просторной комнаты, казавшейся еще больше из-за того, что в ней почти не было мебели, горел камин. Рядом с ним в низком мягком кресле сидел одетый в длинный черный халат пожилой мужчина с проседью в густых черных волосах. На горбатом, типично грузинском носу у него красовались очки, а в руках он держал газету.

– У тебя там окошко открыто, Софико? – спросил мужчина.

– Уже закрыла, дядя Вахтанг, – с теплотой в голосе ответила девушка. – Я совсем ненадолго открыла, проветрить.

– Ничего, ничего, девочка, хочешь, так открывай. Мне сейчас, наоборот, слишком жарко стало. Софико, отгреби угли от решетки, – попросил Вахтанг.

Девушка послушно шагнула к камину, взяла кочергу и принялась отгребать угли. Камин был самый настоящий. Не дешевый муляж с искусственными бревнами, работающий от сети, а с живым огнем. Именно для того, чтобы в доме можно было устроить камин, дядя девушки и купил квартиру на последнем этаже.

Конечно, возни с камином было много, но девушка привыкла с пониманием относиться к причудам дяди. К тому же их у него было не слишком много, и право на них он, как она считала, заслужил. Впрочем, в этом ее мнение сильно расходилось с оценкой родственников, самые старшие из которых отказались от Вахтанга, еще когда он в первый раз, по малолетке, попал за решетку, а остальные со временем только поддерживали их в этом решении.

– Спасибо, доченька, – поблагодарил девушку старик. – И принеси мне еще сыру.

Девушка кивнула, вышла из комнаты и через пару минут вернулась с аккуратно порезанным сыром на блюдце. Поставив его на низенький столик, стоявший справа от дяди, она подняла на него глаза в немом вопросе – не надо ли еще чего? Пожилой грузин молчал, но отпускать девушку не спешил. Это было странно. София почувствовала, что дядя Вахтанг собирается о чем-то с ней поговорить.

– Сядь, Софико, – наконец произнес он, указывая девушке на стоящее рядом второе кресло.

Она села. Вахтанг снова замолчал, глядя на играющие в камине языки пламени. Девушка заволновалась. Может, у дяди что со здоровьем?

– С тобой все в порядке, дядя Вахтанг? – обеспокоенно спросила она, чуть подаваясь вперед. – Может быть, мне доктору Ревазу позвонить?

– Не надо, Софико, – решительно покачал головой Вахтанг. – Просто я поговорить с тобой хочу. Я, Софико, уже совсем старый стал. Скоро и помирать пора будет.

– Что ты, дядя… – громко и решительно запротестовала девушка. – Ты же сам мне рассказывал, что в нашем роду все мужчины жили долго! И твой отец, и дед Ираклий, и братья их! Да и мой отец…

Старик слегка поморщился. Он очень не любил, когда его племянница упоминала при нем о своем отце, его старшем брате, который отказался считать его родней.

– А тебе и шестидесяти не исполнилось! – закончила девушка. – Ты, дядя Вахтанг, еще совсем молодой!

– Ох, Софико, Софико, – тяжело вздохнул грузин. – Мои шестьдесят – это не то же, что у отца, деда или кого из братьев. Из них-то никто зоны и не нюхал, а я всю молодость по кичам да шизерькам провел, да и потом тоже. Полжизни, считай, за колючкой пробыл. Все здоровье мое там осталось. Так что, боюсь, мне долгожителем не стать. Ну да ладно, я сейчас не обо мне поговорить хотел, а о тебе. Ты – единственная из всей родни, кто меня помнит, кто от меня не отказался. Даже отцу наперекор пошла, а не бросила старика. Я перед смертью должен о тебе позаботиться, больше-то ведь некому. Сейчас ты ни в чем нужды не знаешь, но как помру, дело уже будет другое. Ты ведь молодая, тебе замуж надо. А что тебе в наследство оставить по-крупному – понятия не имею! Ну, дом этот, ну, машину, деньги… Впрочем, обожди…

Старик поманил девушку рукой, она наклонилась к нему, и он что-то зашептал ей на ухо. Зачем старику это понадобилось, было совершенно непонятно, ведь во всей огромной квартире, кроме них с племянницей, никого не было.

– Сумеешь правильно распорядиться, будешь очень богатым человеком, – закончил грузин уже громко, распрямляясь. – А главное – все тебя будут бояться! Это ведь важнее денег. Деньги – тьфу! Ерунда. Их я тебе и так много оставить могу. Но авторитет не завещаешь, всех корешей к тебе, как ко мне, относиться не заставишь. А с этим разговор другой будет. Я в это дело в девяносто восьмом все свои сбережения вложил! Была у меня тогда такая возможность. И думаю, я не прогадал.

– Спасибо, дядя, – на лице девушки явственно отражалось сразу несколько сильных чувств. И благодарность, и удивление, и страх, все одновременно. – Я постараюсь все правильно сделать… Но я так надеюсь, что это не понадобится, что ты еще долго проживешь! И на свадьбе моей погуляешь, и детей в руках подержишь!

– Ох, Софико, – покачал головой Вахтанг. – Я тоже надеюсь. Но мало у меня надежды, мало. Здоровье-то у меня чем дальше, тем больше сдает. И сердце, и легкие, и почки… Все, считай, на севере оставил, на Колыме.

Глаза девушки повлажнели. Она моргнула, и по щеке покатилась слеза, маленькая и прозрачная, словно жемчужина.

– Софико! Что ты! Не плачь, девочка, успокойся! – громко воскликнул грузин. – Было бы о чем! Я свое отжил и ни о чем не жалею. Есть что вспомнить… И как гуляли мы в молодости, и дела свои. Ну, давай, вытри слезы, налей себе вина… – Грузин с неожиданным проворством поднялся из кресла и налил в высокий бокал темно-красного вина из большой бутылки безо всяких этикеток – вино было не магазинное.

Сделав пару глотков, девушка и впрямь немного успокоилась. Дядя Вахтанг выглядел ничуть не хуже, чем обычно. Может, он все-таки преувеличивает? За окном потемнело. Приплывшие с запада тучи закрыли солнце, и в комнате с наполовину занавешенным окном воцарился приятный полумрак.

– Я, Софико, правда ведь ни о чем не жалею, – говорил тем временем Вахтанг, наливая и себе вина. – Я жизнь прожил такую, какую мало кому прожить дано.

– Но ты же сам, дядя, говорил, что полжизни в тюрьме провел.

– Ну и что? И кроме тюрьмы много чего было, я ж туда не за неправильный переход улицы попадал. Вот, помню, бомбанули мы раз сберкассу в Новосибирске в семьдесят девятом, повязали меня одного, а следователь решил на меня еще две кассы повесить, которых мы не трогали. И ладно бы так, но ведь одну из них кто-то борзой взял, там одного из охранников положили, так что статья другая шла, и сроки светили уже не те…

Девушка пригубила вина и устроилась в кресле поудобнее.

Она знала, что дядя Вахтанг очень любит рассказывать о своей молодости и о тогдашних похождениях. Его любимые истории она слышала уже не по одному и не по два раза, но никогда не напоминала дяде об этом. Впрочем, то, о чем он рассказывал сейчас, она вроде бы еще не слышала.

– И представь, – продолжал Вахтанг, – третий допрос, и следователь мне заявляет, что у него есть свидетель того, как я в ту кассу заходил, где холодного оставили. А меня в тот день еще и в городе-то не было, мы в Новосибирск тогда на гастроль поехали, на несколько дней. Я, понятное дело, в полную несознанку. Мол, где вы меня с поличным взяли, гражданин начальник, там я все признаю. А чужого мне не шейте. Он орет, кулаком по столу стучит, грозит расстрельной статьей. Я не колюсь. Он мне: «Очную ставку с тем свидетелем завтра устроим!» И в камеру отправляет. Я за ночь всю голову сломал, думал, что делать. Как следаки таких липовых свидетелей набирают, я уже и тогда знал, но толку-то с того? Судье же ничего не докажешь, а у меня тем более тогда репутация уже солидная была, вор-рецидивист, три ходки, побег из-под стражи… В общем, думал я, думал и решил, что бежать надо, другого выхода нет. И тут мне пацаны, соседи по камере, маляву передают, а там написано, чтоб я не дергался и ждал очной ставки. И подпись незнакомая – Батя. Я тогда такого погоняла не знал. Ну, решил подождать. И представь – приводят на очную ставку вместо свидетеля одного из пацанов, с которым я кассу брал. Я его до дела и не знал, его местные с собой привели, порекомендовали. Я напрягся, жду. Этот пацан такой тихонький, скромненький сидит, на все вопросы следователя кивает, а потом, как тот стал протокол заполнять, пацанчик как двинет ему по башке! Тот сразу в нокаут – я даже не ожидал, следак был боров здоровенный. Ну, я, конечно, в непонятках. Следака вырубить – это, считай, ничего не сделать. Нужно еще из здания выбраться, а там на каждом углу по мусору. Но пацан мне говорит, мол, спокуха, все продумано. Я решил, что он хочет конвоиров в кабинет вызвать, их вырубить и нам в их формы влезть. Шансов мало, ясное дело, но что еще придумаешь? Но он правильный оказался – сказал, что в ментовскую форму западло влезать, у него план получше. Подошел к двери, запер ее изнутри и к окошку. Вытащил какую-то тряпку из кармана, махнул и в дальний угол метнулся сразу, а мне заранее сказал, чтобы я там стоял. Тут на улице рев, и стенка, где окно было, рушится. Грохот, треск, пыль столбом, а в проломе – кузов грузовика. Водитель, видать, с места дал задний ход на полную катушку и стенку проломил, она там хлипкая была. Ну, мы с пацаном оба в грузовик, на дно падаем, и понеслась машина! За нами не гнались даже. Мне этот пацан потом рассказал, что ментовским машинам, которые у ворот стояли, шины прокололи, а остальным выезжать долго было. Так мы и смылись, а про то, как Батя полментовки разрушил, потом блатные по всей стране рассказывали, – Вахтанг улыбнулся своим воспоминаниям и пригубил вина из бокала.

– Дядя Вахтанг, а что это был за Батя? Тот самый твой друг, о котором ты мне уже рассказывал? Ну, из Магадана который?

– Он, Софико, он самый, – кивнул грузин. – Так мы с ним познакомились, а потом у нас дел общих много было. Я его сразу запомнил. Ведь все мои старые кореша разбежались, а он меня и не знал совсем, а не бросил подельника. Да и хитер оказался, свидетелю липовому еще у него в подъезде по башке дал и под его видом в ментовку пролез. И правильно, кто там его в лицо-то знает? Там же со свидетелями во время следствия все как? Вы гражданин такой-то? Пройдите в кабинет, номер которого в вашей повестке указан, – грузин коротко хохотнул. Воспоминания изрядно подняли ему настроение, он даже забыл на время о ноющих почках и дающем перебои сердце.

– А когда ты его последний раз видел, дядя Вахтанг? – спросила девушка.

– Кого? Батю? Ох, давно, Софико. Лет семь назад, а то и побольше. От Магадана до нас, сама понимаешь, сколько, а теперь мы к тому же и заграница…

Грузин отхлебнул еще вина и набрал в грудь побольше воздуха. Софико уже знала, о чем он сейчас заговорит. После воспоминаний о молодости у дяди всегда шли рассуждения о том, как плохо, что большая страна, в которой, по дядиным словам, даже уголовники были людьми порядочными, распалась на много маленьких, в каждой из которых теперь царит полный беспредел. Но заговорить об этом пожилой грузин не успел. В кармане его халата запищал мобильник. Вахтанг вытащил телефон и поднес его к уху:

– Да, я. – Он нахмурился и замолчал, внимательно слушая своего собеседника. На щеках пожилого грузина, только что казавшегося обычным вспоминающим молодость стариком, заиграли желваки, а глаза прищурились, он сразу словно бы скинул десяток лет и стал похож на насторожившегося хищного зверя. Новости явно были не из числа приятных.

– Понятно, – наконец сказал Вахтанг. – Положи, где обычно. Я посмотрю.

Он выключил мобильник, спрятал его в карман и виновато посмотрел на племянницу:

– Прости, Софико, но у меня дела, так что допивать ее, – грузин кивнул на бутылку с вином, – тебе одной придется. Мне ехать надо.

– Надолго, дядя Вахтанг? – спросила девушка.

– Не знаю, доченька. Может быть, и надолго.

3

Невысокий, сухопарый мужчина лет тридцати пяти сидел за столом и внимательно рассматривал микроскопический обрывок бумаги, лежащий перед ним. Его острое хищное лицо с резкими чертами было нахмурено, а татуированные пальцы правой руки негромко барабанили по поверхности стола. Кроме него, на небольшой кухоньке однокомнатной квартиры, расположенной на рабочей окраине Магадана, никого не было. Звали этого человека Николай Иванович Степанов, но куда больше в Магаданской области он был известен как Коля Колыма, один из самых авторитетных блатных, правая рука Бати, смотрящего по краю.

Коля Колыма обладал совершенно незапятнанной репутацией, по его биографии можно было молодежь учить, как жить по понятиям. Четыре ходки, все четыре за кражи, все от звонка до звонка, не сотрудничая с администрацией, не выходя на работу и бдительно следя за исполнением всех блатных законов. Первый раз, как и большинство блатных, он сел за мелкую кражу и получил всего полтора года. Второй срок ему дали за соучастие в краже недельной выручки крупного магазина – как и многие другие, Коля Колыма прошел в зоне своего рода «курсы повышения квалификации». Следующие два срока Колыма получил за кассы – одну крупного завода, а вторую ресторана.

Кроме всех этих ходок, Колыма был известен как участник войны, которую группировка блатных два года назад вела с ингушами и спортсменами, перехватившими у них большую часть прибылей с черной золотодобычи. В то время репутация Колымы пошатнулась. Один из людей Бати оказался «сукой» и пытался его подставить, но Коля сумел оправдаться. «Сука» получил свое, а авторитет Колымы после этого только возрос.

Сейчас, когда смотрящий по области сидел, Коля Колыма фактически исполнял все его обязанности на воле – следил за бизнесом, разруливал возникающие конфликты, помогал братве на зонах. Но поскольку Колыма все же был пока не в законе и только помощником смотрящего, он периодически получал от Бати указания и поручения. Связь с зоной, которую сейчас топтал смотрящий, была налажена давно и работала без перебоев. Примерно раз в две недели Коля Колыма посылал пахану маляву, в которой рассказывал о всех вольных делах, и вскоре получал от Бати ответ.

Жизнь шла размеренно и налаженно до сегодняшнего дня, когда Колыма получил от смотрящего маляву не в положенный срок. Ту самую маляву, которая сейчас лежала перед ним на кухонном столе.

Колыма еще сильнее сдвинул брови. Малява, внимательно прочитанная уже трижды, требовала от него действий, притом решительных и немедленных. Смотрящий писал, что в зоне начался полный беспредел. Мусора гнобят братву почем зря, а у барина и вовсе крыша, по всему видать, съехала. И для того, чтобы спасти братву от беспредела, Колыме нужно срочно лететь в Грузию, в Тбилиси, к Свану, старому грузинскому законнику и хорошему корешу смотрящего, и забрать у него какой-то «груз». Что это за «груз», в маляве написано не было – мол, Сван уже в курсе. Но спасти пацанов может только этот «груз».

Колыма еще раз внимательно посмотрел на клочок бумаги. Он колебался не потому, что не хотел подчиняться смотрящему. Нет, дело было не в этом. Если бы Колыма был твердо уверен, что малява и правда от Бати, то он и секунды раздумывать бы не стал, слово пахана закон.

<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 10 >>
На страницу:
3 из 10