Оценить:
 Рейтинг: 4.5

Перебежчик

Жанр
Год написания книги
2018
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>
На страницу:
3 из 8
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
В эту ночь младшему лейтенанту Ивашову не спалось. Сперва он вспоминал каждый взгляд, нечаянное слово, малейший жест Риты. Потом и все остальное. Его сердце впервые было наполнено чем-то значимым, неизведанным ранее, чего невозможно было определить словами. Их просто не хватало для этого. Такое можно было только почувствовать.

Потом Егор как-то незаметно для себя заснул. Безмятежно и спокойно. Ибо все, что с ним случилось за этот долгий день, должно было произойти. Очевидно, так предначертано распорядителем человеческих судеб. Ведь он опять встретил девушку, которая с первого раза ему очень понравилась. Вот только последующие испытания напрочь вытерли из памяти многие сильные впечатления, пережитые им в мирной жизни.

А если они все-таки повстречались, значит, так было нужно им обоим.

Глава 2. Задумка капитана Мишелевского

Начальник «Абвергруппы-206» капитан Эрнст Мишелевский не хотел верить, что русские когда-нибудь перейдут Псел и возьмут Сумы. Ему очень не хотелось уезжать из Писаревки, куда его разведгруппа в конце мая перебралась из города Богодухова. За два месяца он и его люди крепко обжились в этом поселке, бывшем волостном центре Сумщины, обустроили для себя вполне сносный быт, насколько это возможно на войне, в прифронтовой полосе.

Лейтенант Альгорн даже обзавелся милой подружкой, эдакой сельской нимфой по имени Анна, чему капитан Мишелевский тайно завидовал. Наверное, в нем бунтовала та частичка крови, которая досталась лейтенанту от его французской прабабушки.

Однажды Эрнст Мишелевский в порыве зависти хотел даже попенять своему заместителю, заявить, что тот слишком много времени проводит со своей Анхен. Это в то самое время, когда каждый истинный патриот великой Германии должен отдавать фюреру все свои силы и время. Но капитан очень кстати вспомнил, что лейтенант Ганс Алиш, работающий с резидентурой и агентами не под своей фамилией, а под псевдонимом Альгорн, являлся человеком доктора Коха. А майор Кох руководил «Абвергруппой-206» еще до капитана Мишелевского и являлся, да и по сей день оставался доверенным лицом самого рейхсминистра восточных оккупированных территорий обергруппенфюрера Альфреда Розенберга. Поэтому пенять лейтенанту Гансу Алишу капитан Мишелевский как-то передумал.

Партизаны в окрестностях Писаревки не появлялись. Правда, в прошлом месяце неподалеку от поселка приземлились трое русских парашютистов, но лейтенант Август Роотс со своей ягдкомандой загнал их в разливные топи речки Олешни. Поскольку советские агенты не пожелали сдаться, он спалил их из огнемета.

Лейтенант доложил капитану Мишелевскому об успехе операции и с веселым злорадством добавил:

– Ох как визжали эти русские свиньи!

Писаревка устраивала Мишелевского еще и тем, что от нее на село Стецковку и дальше, на город Сумы шла вполне сносная трасса. По этой дороге до Сум на двадцатипятисильном «Кюбельвагене» езды всего-то чуть более получаса. И вот вам уже цивилизация! Не ахти какая, конечно, но парочка сносных ресторанов и драматический театрик с дивертисментами после восьмидесятиминутного спектакля там все же присутствовали.

В театре служили актриски и певички на самый разный вкус. Доступны, естественно, были не все. Но хватало и таких особ, которые не чурались приключений с симпатичным немецким офицером.

Правда, тут следовало действовать осторожно, особо не распространяться о своих победах над местными красавицами, поскольку начальство не одобряло слишком тесных связей со славянками. Капитан Эрнст Мишелевский мог припомнить пару случаев, когда подобные романы прерывали карьеры самых перспективных офицеров.

В самом городе в конце июля сорок третьего года уже чувствовалась какая-то нервозность. Немцы перестали церемониться с местным населением. Если еще год назад за спекуляцию городской суд, работавший при оккупантах, давал двенадцать месяцев принудительных работ, то теперь за то же самое можно было загреметь в тюрьму на три года с полной конфискацией имущества.

Торговля на рынках и базарах свернулась как-то сама собой. Исчезли коммерческие палатки и лабазы с площадей и больших перекрестков. Люди теперь стали продавать и покупать гораздо меньше. Они разъезжали по близким и дальним селам и обменивали вещи на продукты.

За взятку в крупном размере теперь вместо тюрьмы могли и к стенке поставить. А за чтение советской листовки грозил расстрел на месте. Смешно, конечно, но такое же наказание полагалось за вооруженный разбой и грабеж.

Количество арестованных было столь велико, что немцам пришлось устроить филиал тюрьмы в здании клуба рафинадного завода. Заключенных кормили нерегулярно. Если бы не родственники, которые носили им еду, то положение арестованных было бы не намного лучшим, нежели у пленных красноармейцев, содержащихся в заводском общежитии того же рафинадного завода.

Заключенных, как и военнопленных, немцы ежедневно гоняли на работы. С теми людьми, которые нарушали установленный порядок, пытались сбежать или были настолько слабы, что не могли работать, они не церемонились, расстреливали в карьере кирпичного завода или прямо в хозяйственном дворе тюрьмы.

В начале августа работники городской комендатуры всю ночь сжигали в огромных жестяных бочках с дырками какие-то бумаги, не иначе как свой архив. За данной процедурой лично следил комендант города подполковник Шиммель. Это было скверным знаком. Сдача города Сумы русским, увы, не исключалась.

Передышка на фронте, начавшаяся еще в марте, явно затянулась и грозила в скором времени вылиться в настоящую мясорубку. Причем не важно, кто первый ее закрутит, немцы или русские. Но в том, что скоро начнется нечто мощное и кровавое, уже ни у кого сомнений не было. Так всегда случается после затяжного затишья, когда обе стороны усиленно наращивают боевую мощь. По масштабам это будет второй Сталинград, если не гораздо хуже.

Однако все это не означало, что пора паковать вещи и ожидать переброски «Абвергруппы-206» куда-нибудь под Киев или еще западнее. Напротив, надлежало усилить работу с агентами, произвести их массовую заброску в прифронтовую полосу, поближе к стратегическим объектам и коммуникациям – железнодорожным узлам, мостам, линиям связи. Когда Красная армия начнет наступление, эти люди будут всячески мешать ее дальнейшему продвижению.

Командир отделения ягдкоманды «Абвергруппы-206» унтер-офицер Уно Калдма с оперативным псевдонимом Альфред был немного удивлен тем теплым приемом, какой оказал ему капитан Мишелевский. Последнее время шеф был постоянно чем-то раздосадован и озабочен. В его курчавых темных волосах теперь проблескивали седые прядки, делающие капитана импозантнее и значительно старше.

Разведгруппа под его началом каждые две недели выпекала агентов-диверсантов, которые пачками перебрасывались за линию фронта. Инструкторы и преподаватели диверсионного дела лейтенанты Горн, Донат, Гавельштадт, фельдфебели Курт Редигер и Драпель не поднимали голов от шашек со взрывчаткой, капсюлей-детонаторов и огнепроводных шнуров. Ежедневно, а то и по несколько раз в сутки недалеко от изгиба речки Олешни, за дубняком рвалась фальшивая железная дорога и горели фанерные вагоны, должные изображать грузовой состав.

Унтер-офицер Пауль Бракаге, обучающий курсантов радиоделу, едва не засыпал от усталости, убаюканный почти непрерывным пиликаньем телеграфной азбуки Морзе.

– Когда же это все кончится?.. – часто тихонько ворчал он себе под нос.

Капитан Эрнст Мишелевский, конечно, понимал, что коэффициент полезного действия этих скороспелых диверсионных групп будет совсем невелик. Однако он считал, что чем больше агентов из числа предателей будет находиться в прифронтовой полосе и в тылу Красной армии, тем лучше.

– Если не качеством, то будем брать количеством, – заявил капитан Мишелевский своему заместителю лейтенанту Гансу Алишу, или Альгорну, когда тот высказал шефу опасения в том, что без малого две трети диверсионных групп, заброшенных в русский тыл, мигом разбегутся или сдадутся первому же попавшемуся военному патрулю.

Определенный смысл в словах начальника разведывательно-диверсионного органа присутствовал. При любом ходе военных действий бывших агентов абвера, укрывшихся в каком угодно укромном уголке огромной страны, можно найти, пусть и с трудом. Такое под силу разведывательным службам.

Любой человек, независимо от роста, веса, пола, возраста, вероисповедания, характера, всегда оставляет за собой следы. Это всякие бумаги, написанные им, фотографии, свидетельства других людей и многое иное, кажущееся на первый взгляд второстепенным, но в действительности являющееся очень даже важным.

Если победит Германия, то такой человек будет полезен на оккупированных территориях как всевидящее око, всеслышащее ухо и регулярный поставщик информации, интересующей власть и полицейские органы. То бишь как стукач. Он будет играть роль агента-осведомителя, бороться с повстанческими настроениями, саботажем, предотвращать мятежные действия разного рода со стороны порабощенного контингента.

Никуда этот субъект не денется. Ибо в архиве имеются бумаги о его добровольном сотрудничестве, собственноручно подписанные данным агентом. При надобности можно напомнить ему о них.

Если победят Советы, то такой человек будет попросту бесценен в качестве агента-разведчика, шпиона, выполняющего поручения своих хозяев. То есть тех лиц, у которых будет находиться та самая бумага о его добровольном сотрудничестве с немецкой разведкой. Плюс личное дело с фотографией, анкетой, отпечатками пальцев, антропометрическими данными и служебными формулярами с различными компрометирующими материалами, изобличающими бывшего советского человека в измене Родине и пособничестве врагу.

А если случится так, что агент вдруг заартачится или у него проснется совесть, то его всегда можно припугнуть имеющимся компроматом. Мол, окажись эта информация в руках спецслужб НКВД, и тебе, предателю, попросту придет конец.

Конечно, говоря о том, что за неимением качества приходится брать количеством, капитан Эрнст Мишелевский немного лукавил. О качестве агентов он не забывал никогда. Такие люди у него, конечно же, имелись. На них всегда можно было положиться и поручить им самые сложные задания. Правда, обходились они значительно дороже, чем прочие выпускники школ, и учеба у них была подлиннее, но затраты всегда окупались сторицей.

Надо признать, что после потери Немчина-Коронера, попавшего в лапы русской контрразведки СМЕРШ, спецов такого уровня у капитана оставалось немного. Лучшими из них были трое: Виктор Ипполитович Липский-Сыч с оперативным псевдонимом Анахорет, Остап Яковлевич Хвощинский, проходящий по радиограммам под позывным Яковлев, и Максим Иосифович Вильчко по прозвищу Цицерон, несмолкаемый говорун и великолепный рассказчик анекдотов. В «Абвергруппе-206» он проводил с будущими агентами практические задания по подрывному делу.

Эрнст Мишелевский называл этих людей своей гвардией и считал их успехи за линией фронта собственным, чисто личным достижением. Каждый из них стоил десятка рядовых агентов, если не более.

Правда, все трое были в той или иной мере засвечены и годились скорее для совершения крупных диверсий и террористических актов, нежели для глубоко законспирированной разведки во вражеском тылу. Надо прямо сказать, что эти трое не очень-то и находили для новой задумки капитана Эрнста Мишелевского, появившейся у него после провала агента Коронера.

Поэтому он и пригласил к себе Альфреда – унтер-офицера Уно Калдму. Именно ему капитан намеревался поручить задание. Руководитель «Абвергруппы-206» очень рассчитывал на то, что оно будет успешно выполнено. Такой результат наконец-то даст самому Мишелевскому чин майора, давно ожидаемый им. Неплохим дополнением к новому званию станет Железный крест первого класса. Унтер-офицеру Калдме капитан намеревался пообещать чин фельдфебеля и Крест военных заслуг первой степени с мечами.

Эта кандидатура была выбрана Эрнстом Мишелевским, конечно, не случайно. Двадцатитрехлетний белокурый эстонец из ягдкоманды лейтенанта Роотса был смел, не особо отягощен моралью и люто ненавидел русских. А это, сами понимаете, немаловажно. В декабре сорок первого года на него обратил внимание старшина разведшколы «Лагерь № 1» бывший майор Красной армии Халапсин, оперативный псевдоним Волков. В агенты абвера этого парня завербовал начальник школы капитан Казе. Калдма подписал соответствующие документы о добровольном сотрудничестве.

В личном деле сначала курсанта, а затем действующего агента абвера Уно Владимировича Калдмы имелось все, начиная со дня его рождения и заканчивая днем сегодняшним, включая особенности характера, перечни способностей и пристрастий, привычек и слабостей. В разделе «увлечения» красовалась фраза, вызывающая улыбку: «Любит собирать грибы».

Немцы – народ дотошный, а потому пустяков для них не существовало. Ведь дьявол, как всем известно, кроется в мелочах.

Эрнст Мишелевский был вежлив и учтив. Он даже налил в пузатую небольшую рюмку настоящего французского коньяка. Уно Калдма к алкоголю был равнодушен, но коньяк выпил с удовольствием. Как откажешь начальству, когда оно само предлагает? И кажется, от души. Да и не всякий день случается откушать столь изысканный и дорогой напиток.

«Конечно, капитан вызвал меня не только для того, чтобы угостить коньяком, – подумал Уно. – Что ж, поглядим».

Эрнст Мишелевский достал из шкафа еще одну рюмку, для себя. Его тост был традиционный: «За победу великой Германии».

После двух рюмок коньяка настороженность Альфреда улетучилась как-то сама собой. Мишелевский почувствовал перемену в его настроении и задал очередной вопрос. Мол, как вы, унтер-офицер, отнесетесь к предложению вспомнить свои навыки разведчика и послужить в таком качестве на благо Третьего рейха и фюрера?

Капитан не позабыл отметить, что он, начальник разведгруппы, в данном случае не приказывает своему подчиненному, хотя имеет право поступить подобным образом. Дескать, я хочу знать, как сам агент Альфред отнесется к такому предложению.

– Я готов, – просто ответил Уно Калдма.

Эрнст Мишелевский именно на это и рассчитывал. Значит, не обманулся. К тому же капитан был человеком весьма наблюдательным и очень редко ошибался в людях.

– Что я должен буду делать? – поинтересовался Уно.

– Задание, которое я вам хочу предложить, будет отнюдь не из легких, – сдержанно заметил капитан Мишелевский. – Но если вы его выполните, – тут капитан немного помедлил, выдержал театральную паузу, – то слава и почет вам обеспечены. Вы получите чин фельдфебеля германской армии, Крест военных заслуг второй степени с мечами и месячный отпуск, который сможете провести в Берлине. – Мишелевский широко улыбнулся и добавил: – И все это за выполнение одного задания. Где-то я вам даже завидую, господин унтер-офицер.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>
На страницу:
3 из 8

Другие аудиокниги автора Евгений Евгеньевич Сухов