Оценить:
 Рейтинг: 4.6

Смертоносная чаша

Год написания книги
2007
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 16 >>
На страницу:
7 из 16
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
– Милая Василиса! Ты еще так молода! – протянул я с высоты своих прожитых лет. – И все с тобой случилось потому, что ты впервые влюбилась. И впервые познала предательство. Но это каждому необходимо пережить. Поверь, нужно положиться на время. И, поверь, люди любят не один раз.

– Вот с этим я и не могу смириться. Хотя, наверно, ты прав. И вообще я плохо переживаю боль. А моя боль была ни с чем не сравнима. – И в лисьих глазках показались две слезинки-жемчужинки.

И мне вдруг мучительно захотелось прижать ее к своей груди. И защитить, как ребенка, от обид и обмана. Я вытащил носовой платок и промокнул им накрашенные реснички девушки.

– Ну-ну, девочка. Все будет хорошо. Разве тебе с нами плохо? У тебя есть друзья. Они сильные. Ты только взгляни на Вано. Да и я не так уж слаб. К тому же мы все несчастны. А братьям по несчастью всегда легче понять друг друга. И, может быть, даже найти выход. – Я повернулся к Вано. – Ты тоже несчастен, Вано?

Он развел своими огромными лапищами с яркой татуировкой.

– Побывав там, в зоне… В общем, трудно уже понять, что такое это самое счастье. Тем более трудно смириться с чужим. Ведь каждый совершает миллион ошибок. Но не все одинаково за них расплачиваются. Я, возможно, совершил только одну ошибку. И мне за нее пришлось заплатить своим будущим. Я потерял жену, дом, работу. Я теперь абсолютно никому не нужен. Никому. Как можно жить, зная, что никому нет до тебя дела? Скажи, как?

Я слегка пожал его руку.

– Но что может случиться с таким сильным, здоровым парнем? К тому же с первого взгляда можно понять, что ты не из подонков.

– Спасибо, Ник. – Вано посмотрел на меня с благодарностью. – Я, как и Вася, постараюсь быть кратким. Ты не обижайся на нас. Просто мы здесь уже давновато. И дважды рассказывать про боль трудно. И рассказы наши уже не так печальны. Мы на все уже смотрим другими глазами. И даже стараемся подшучивать над своим прошлым.

– Так что же случилось, Вано?

Он глубоко затянулся папиросой. И посмотрел куда-то мимо нас. Куда-то вдаль. Словно что-то пытался увидеть там. И что-то решить.

– Я потерял жену, дом… Странно… – Он невесело усмехнулся. – Парадокс… Но потерял, защищая жену и дом. Сцепился с одним подонком. Кстати, вполне обычная история. Хотя конец ее не так уж стандартен. Мы с женой возвращались поздним вечером. И этот тип… В общем, он был порядочно пьян и, думаю, плохо соображал. Он пристал к моей жене. Я вначале его и за соперника-то не принял. Он и воспользовался этим, отшвырнув меня. И я ударился головой. Но все-таки нашел силы подняться. В общем, я ударил его сзади. Камнем. У него был нож, Ник. И я защищался…

– Ты его убил?

– Слава Богу, нет. Хотя, пожалуй, следовало. Но…

– Но ведь это была элементарная оборона! Элементарная!

Вано поднял на меня тяжелый взгляд.

– Все не так просто. Этот подонок оказался сынком одного высокопоставленного чиновника. Вот так. Мое дело вел следователь – честный, в общем, порядочный парень. Он боролся за меня до конца. Но так и не сумел мне помочь. Отступился. И в итоге подписал мне приговор. А потом… – Вано схватился за голову. – А потом эти кошмары в вонючих стенах. Грязные рожи. Крысы по ночам. Я вернулся больным, разбитым. А моя жена за это время успела полюбить другого. Я ее не виню. Она очень интеллигентная женщина. И сама мысль, что я в мерзкой дыре, на самом дне, пугала ее. Она не могла жить с человеком, который вернулся оттуда. Да и во время следствия я оградил ее от всего этого. Она действительно заболела, и я так устроил, чтобы она уехала на время. Ну, в общем, не в этом дело. Когда я вернулся, от меня почти все отвернулись. Поверь, многие брезговали подать руку. Заказы на работу прекратились. И в итоге – я здесь. – Он беззащитно улыбнулся своим беззубым ртом. – Здесь красиво. Здесь говорят о красивом. И здесь еще можно поверить в справедливость. Честь. Правду. Только, увы, только не на нашей земле.

Я смотрел на измученного человека, в глазах которого было столько страдания. На сильного, могучего человека, который по сути так слаб. И мне даже стало стыдно, что я не пережил и капли подобного, а вот нахожусь здесь. Но разве страдания поддаются взвешиванию, вычислению? Если они просто есть. Я залпом осушил полный бокал вина.

– Меньше всего в твоей истории мне понравился следователь, – наконец подытожил я.

– Почему? – нахмурил густые брови Вано.

– Не люблю половины. Во всяком случае, ты дрался с подлецом. Но это очевидный подлец. Он, впрочем, этого и не скрывал. Его отец, конечно, тоже негодяй. Но он откровенно защищал сына. А следователь… Хороший, порядочный следователь, славный мужик… В итоге за всех подписал тебе приговор. Да, если он хороший, порядочный парень, черт побери, пусть бы лишился работы! Пусть бы пошел под суд вместо тебя! Пусть бы боролся за свою профессиональную честь! А это… Смазливые интеллигентские замашки, это игра в совесть… Самое мерзкое дело. Желание остаться чистым… На словах. И одновременно сделать грязное дело. Нет, неприятный тип. Если бы у него была совесть, он сидел бы теперь рядом с нами, в этой самой «КОСА», разве не так?

Вано опять посмотрел куда-то вдаль, мимо нас. Но, о чем он думал, я, увы, не мог разгадать…

Потом мы, как и в прошлый вечер, дружно повскакивали с мест под таинственные удары колокола. И задули свечи. И вновь началось представление. Это был уже совсем иной спектакль. Хотя такой же красивый. На сцене в этот раз бушевали страсти, проливались слезы, сверкала ослепительная молния. И влюбленные герои, как и зрители, постигали лучший выход из суматошной, опасной жизни, в которой царят хаос, ложь и предательство. Смерть. Смерть. Снова все подведено, профессионально, умно, ненавязчиво. Под одну черту. И иного выхода нет. Как всегда, прекрасная. Как всегда, несущая за собой блаженство и совершенство. Смерть.

Зрители перевели дух. И вновь вспыхнули свечи. А мои глаза и узкие глазки Васи почему-то встретились. Я заметил, как она смутилась и слегка покраснела. У меня хватило ума догадаться, что я ей нравлюсь. Она тоже мне нравилась. Но именно сейчас мне совсем не хотелось заводить любовную интрижку. Может быть, действительно пришла пора уже подумать о вечном. А может быть, Вася мне не просто нравилась. Здесь было что-то большее. Нас познакомило отчаяние. Боль. И большего отчаяния, большей боли я не хотел ей причинять. Между нами возникло в некотором роде братство. И я никак не желал его разрушить. А к большой любви я не был готов. Наверно, потому, что отлично понимал, что она не имеет будущего. И мы все отлично об этом знали.

– Ну что, Васенька, – улыбнулся я ее сереньким глазкам и поднял бокал. – Ты, правда, прелестная девушка.

– Правда? – лукаво улыбнулась она в ответ.

– Правда в другом, девочка. Я совсем недавно понял, что человек становится красивее от страданий. И становится, безусловно, роднее. Счастье делает человека глупым. А я не люблю глупых людей. Тем более женщин.

– А я вообще никого не люблю, – протрубил Вано. И посмотрел на нас такими добрыми глазами, что мне показалось: перед нами сидит главный человеколюб на свете.

…Вечера в этом сомнительном клубе стали частью моей жизни. И я никоим образом не хотел их вычеркивать. В сомнительности «КОСА» я был уверен. Но тем не менее мне нравилось это место. Нравилось, что здесь постепенно утрачивался страх перед жизнью. А на остальное я закрывал глаза. И, просыпаясь по утрам рядом со своей умненькой, миленькой женой Оксаной, я первым делом думал о вечере. И почти не мог объяснить, какая сила тащит меня туда. В конце концов, имея все основания для полноценной жизни, я добровольно потянулся к краю пропасти. И в этом нашел счастье. Ну, почему все так вышло? Друзья? Может быть, встреться они в другой обстановке – я и не обратил бы на них внимания? Иронизировал над их философией? И смеялся над этими мыслями? Любовь? Может быть, встреться Вася в другом месте – я бы просто провел с ней ночь? И наутро сразу забыл о ней? Может быть… Но обстановка, место и время были иными. И я в очередной раз подумал, что и друзей, и любовь, и счастье нужно искать в беде. Только тогда это будет настоящим.

Как мальчишка, я бегал в «КОСА» и торчал там почти до утра. Отношения с Васей у меня сложились довольно странные и довольно милые. По-моему, мы влюбились друг в друга. И, по-моему, отлично поняли, что браки совершаются только на небесах. И только на небесах имеют свое продолжение. Мы не требовали многого от этой любви. Нам достаточно было смотреть друг другу в глаза. Слушать друг друга. И никогда не прикасаться друг к другу дрожащими ладонями. Так мы захотели. Но обстоятельства оказались гораздо сильнее нас…

Этот вечер был похож на множество других вечеров, проведенных в клубе. Мы, как всегда, наслаждались жизнью под бокал дорогого янтарного вина. Не любя эту жизнь, но вполне принимая все ее прелести. Болтали ни о чем и обо всем, что касалось нашего бессмысленного существования, обретавшего и смысл, и значение только перед смертью. И дыхание смерти здесь ощущалось постоянно.

Вася в который раз рассказывала о своей трагической любви. Наверное, в других условиях эти рассказы выглядели бы дешевым бульварным романом. Но здесь они приобретали иной смысл. И красивые слова не были пошлыми. И любовь гармонировала с миром. И из-за любви действительно стоило жить. Точно так же, как стоило и умереть. Любовь Васи была жертвенной и чистой. И я уже верил в такую любовь. И я уже верил, что она может заменить смысл жизни. Или стать им. И я уже верил, что такая любовь может равняться смерти.

Вано рассказывал о себе, о своей интеллигентной жене, о предательстве. Он тоже верил в высокие идеалы, сегодня превратившиеся в ничто. Он верил, что правда существует. Просто так выпали карты в его судьбе. И он не в состоянии уже их перетасовать. Вано, утверждавший не раз, что не любит людей, на самом деле их бесконечно любил. Несмотря на то, что именно люди с ним обошлись жестоко и несправедливо. И больше всех он доверял следователю, что когда-то вел его дело. Хотя и ругал его не раз последними словами. Для Вано тот следователь превратился в какого-то идола, ратующего за спасение невинной души, но – в силу обстоятельств – так ничего для этой души и не сделавшего.

Я уже не перечил им. Я уже верил в то, во что верили и мои друзья. Может, потому, что мое представление идеального, гармоничного мира в чем-то совпадало с их мироощущением.

И все же в этот вечер случилось то, что и должно было случиться. Потому что слишком уж стало затягиваться однообразие.

Открылась дверь нашего клуба (как она отворялась тысячу раз), и вошел наш старый знакомый – маленький, прозрачнокожий швейцар (как он входил тысячу раз). За ним появился парень. Вообще-то новички здесь явление довольно редкое. Поэтому все дружно повернули головы. И почти замерли. Ибо спутником швейцара оказался не просто милый, прелестный, обаятельный и т. п. молодой человек.

От него исходило какое-то удивительное сияние. Какой-то нездешний свет. Он был красив. Тонкие черты лица. Ярко очерченные губы. Длинные густые волосы. Нежно-голубые глаза, в которых прочитывалась нескрываемая грусть. И одежда на нем была довольно обычная для здешней публики. Длинное, до пят, серое пальто – его он почему-то не снял – и белый шарф, аккуратно брошенный на плечо. Я бы затруднился сказать, кто он по профессии. Безусловно, он принадлежал к этой суматошной богеме. И все же… По-моему, он был гораздо выше ее.

Молодой человек словно со стороны смотрел своими удивительными нежно-голубыми глазами на эту публику. На свечи, низко свисающие над столиками. На благоухающие цветы в вазонах. На полупьяные выкрики тусовщиков. На их хаотичные движения. Он словно не желал жить в этом мире. И принимать его.

Мне вдруг показалось, что он расстанется с ним раньше нас всех, и до боли в груди я пожалел этого парня. В нем было много и детского, и женственного, в хорошем смысле этого слова. А я всегда с трепетом относился к детям и женщинам. Может быть, поэтому я сразу же проникся к нему необъяснимым сочувствием. И, тут же переведя взгляд на Васю, абсолютно ничего не понял. Ее лицо покрылось красными пятнами. Узкие глазки вдруг широко раскрылись. Она сидела без движения, вцепившись мертвой хваткой в край стола. Я подумал, что она сейчас непременно грохнется со стула. И, чтобы вовремя предотвратить это, я схватил ее за руки. И изо всей силы их сжал. Ее руки были как ледышки.

– Васенька, что с тобой?

Она меня не слышала, и ее широко раскрытые глаза все так же были устремлены в одну точку. Я понял, что ждать от нее вразумительного ответа бессмысленно. Поэтому перевел вопросительный взгляд на Вано. И его лицо, скажу честно, тоже не светилось радостью. Такой злости я раньше в нем не замечал. И все же Вано взял себя в руки и ответил:

– Туго соображаешь, Ник. Из-за чего девушка может потерять сознание?

– Вернее, из-за кого? – мгновенно сообразил я. – Впрочем, теперь я ее понимаю. Если бы я был романтической женщиной, я бы с первого взгляда влюбился в этого парня. Его внешность вполне соответствует романтичному, идеальному миру. Но, если честно, на подлеца он не смахивает.

– Тем хуже для нее. Подлеца всегда легче забыть.

– Что вы понимаете! Что вы… можете понять?! Что?! – вдруг закричала на нас Вася. И ее глазки с ненавистью забегали по нашим растерянным лицам. – Боже мой! Вы… Вы вообще неизвестно зачем здесь находитесь! – Она не выдержала и, закрыв лицо руками, беззвучно заплакала.

Мы и не пытались ее успокоить. Мы отлично понимали, что каждому своя беда ближе. Мы не пытались ее успокоить. Мы отлично понимали, что рано или поздно она успокоится сама.

В то время как за нашим столиком бушевали страсти, швейцар Варфоломеев подвел парня с благородными чертами лица к одному из столиков почти в другом конце зала. Варфоломеев ему что-то долго объяснял. Размахивал своими маленькими ручонками. Но тот, казалось, не слушал. Его лицо по-прежнему ничего не выражало. И его небесного цвета глаза рассеянно бегали по полутемному залу. На мгновение взгляд его задержался на нашем столике, но ничего интересного там не нашел. И у меня создалось впечатление, что он пришел в «КОСА» не просто послушать сказки о прелестях смерти. Этот парень явно кого-то искал. А Вася и почему-то Вано, как по команде, уткнулись в свои тарелки и что-то старательно там выискивали вилками.

– Ну, Ваську еще можно понять, – рассмеялся я, – но ты-то, Вано, от кого прячешься? Или у тебя с ним тоже были какие-то делишки? – И я многозначительно подмигнул своему товарищу.

Ему пришлась не по вкусу моя сальная шуточка.

– Отстань, Ник. Просто мне противно смотреть на таких ангелоподобных типов. Уж больно они чистенькие для того, чтобы это было правдой.

<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 16 >>
На страницу:
7 из 16

Другие электронные книги автора Елена Ивановна Сазанович