Оценить:
 Рейтинг: 4.5

Ничего святого (сборник)

Год написания книги
2008
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 22 >>
На страницу:
6 из 22
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Они восседали на рубиновых тронах за стеной из прозрачного пластика, который ограждал «земной» дипломатический сектор от агрессивной атмосферы Эрруака.

Справедливости ради следует отметить, что вблизи тойланги выглядят совсем не так, как их принято показывать в НС-новостях. То есть они не похожи на офицеров SS старогерманского Третьего Рейха в масках крокодилов. Потому что в обычной жизни тойланги не носят боевых биомасок, о чем среди наших ньюсмахеров принято забывать с восхитительной легкостью.

В родном Управлении Пространств Удаленных тойлангский чиновник носит длинный золотистый халат поверх умопомрачительно синих шаровар, галстук цветов первопричинных стихий и хрустальные очки. Если к этому прибавить треуголку, увенчанную сияющей звездой, вокруг которой вращаются двенадцать крохотных планеток, то станет ясно, с какими милыми созданиями мне довелось общаться в Управлении.

Главный чиновник шевельнул губами.

– Большой художник работает крупными мазками, – сообщил транслятор.

Лично я понимал это и без перевода, но вообще транслятор был не лишним. Стоит чиновнику перейти на стихоречь, и перестану понимать даже я…

Поэты доморощенные… «Премудрости владетелей пространства, или Энциклика Древностей» – приблизительно так называется настольная книга каждого тойлангского воина, цитатник философских красот, гордость местного шовинизма.

Перл насчет «крупных мазков» помещался в начале раздела седьмого, после максимы «Владеющий языком владеет реальностью», перед непритязательным натурфилософским наблюдением «Бесперая рыба не летает».

У тойлангов превосходно развиты изобразительные искусства и, в частности, масляная живопись. При всей несхожести наших цивилизаций масляные краски и кисти здесь тоже известны издревле. Кисти, правда, изготовлялись тойлангами не из свиной щетины, а из перьев летающих рыб. Тех самых, каковые без таковых не летают. А вот краски были вполне обычными. По химсоставу они недалеко ушли от тех, которые смешивали на палитрах Рогир ван дер Вейдена и Ханс Меммлинга.

Я, а вместе со мной стоящие за моей спиной Петр-Василий и Джакомо восторженно зааплодировали. Ну как красиво сказано, вы подумайте: «Большой художник работает крупными мазками»! Ведь это ж надо!

Впереди было еще по меньшей мере четыре часа протокольной болтовни. И вся эта пытка – ради эфемерной надежды узнать, что же тойланги намерены делать теперь.

Теперь, когда главные силы вражеского флота повисли на орбите Земли.

Всё могло закончиться в любой момент. «Всё» – это моя, например, жизнь. И история матушки Земли заодно.

Потому что не было ни малейших резонов, что тойлангов заботят жизни полутора миллиардов землян. Возможно – заботят. Возможно – нет. И не было в Метрополии эскадры, способной задержать тойлангов до подхода наших главных сил, которые огромной, бессмысленно скученной армадой болтались в Треугольнике Ле Дюка, между Сандеей и Тарнемом.

Итак, тойлангов сохранение нашей молоденькой разумной расы не интересовало. А Земля как космическое тело их не интересовала и подавно. Потому что из всех пресловутых природных ресурсов на Земле по большому счету была только уйма «легкой» соленой воды и гигатонны кремниевых соединений. Такого добра в галактике – валом.

Выводы: Землю можно было уничтожить, потому что никакой практической выгоды для владетелей пространства она не имела, а оперативные возможности у них были, да еще и какие. А мое посольство и крейсер «Аль-Тарик» можно было уничтожить просто так. Не вдаваясь в размышления о смысле сей экзекуции.

К слову сказать, с предыдущим посольством так и случилось.

– Ты что-нибудь понял? – спросил Петр-Василий, когда мы откисали в джакузи.

Каждый в своей, разумеется: Петр-Василий в одной, Джакомо в другой, а я в положенной мне по рангу третьей, большей двух предыдущих, вместе взятых. В моей ванне, между прочим, кроме меня, плавали еще два осетра и метровый тунец. До такой степени похожие на живых, что я сам себе начал казаться рядом с ними неполноценным кибермехом.

Диковинные вкусы были у предыдущего посла, да благословит Всемилостивый его несовершенную душу.

– Понял, хотя за точность не ручаюсь. Даже транслятор сбоил. Слишком сложная началась смысловая полифония в семнадцатом стихе. И до тридцать пятого она только усиливалась. А вот потом была чистая риторика, это я гарантирую. Общий смысл этой говорильни – решение о судьбах Земли и землян снизойдет на Единое Управление Пространства в День Кометы. А пока что можно отдыхать.

– Не согласен! – Джакомо хлебнул еще шампанского (натурального!), шумно прополоскал зубы и выпустил его на пол пенной струйкой (это натуральное-то!!!). – То, что вы, сир, называете риторикой, и было самым главным! Они хотят, чтобы мы перестали употреблять в пищу рыбу, отказались от своей нечестивой религии и заучили наизусть «Премудрости владетелей пространства».

– Да нет, ерунда, – махнул рукой Петр-Василий. – Ты слушай Искандера. Когда ты еще девочек полагал дефективными мальчиками, Искандер уже грязюку месил в каком-нибудь героическом болоте. С тяжелым, заржавленным пулеметом на плече…

– Лестная характеристика! – фыркнул я. – Слышал, Джакомо? А когда тебе стало ясно, что все не так, что ты – всего лишь дефективная девочка, я уже ого-го! С новым пулеметом в благоустроенном блокгаузе раскладывал перистозубых пришельцев на свет, тепло и нематериальную эссенцию, именуемую душой.

Джакомо запустил в меня бутылкой из-под шампанского.

Это было резко. Это было совершенно необъяснимо. Это не было шуткой, ведь литровая емкость из настоящего, толстого бутылочного стекла – предмет убойный. Среагировать я не успел, потому что не был активирован. И очень надеялся, что до этого не дойдет.

Из моей джакузи вырвалась серебристо-синяя тень.

Блеснула ослепительная вспышка. Паф-ф-ф!

Вихрь стеклянной пыли взвился на полпути от Джакомо к моему виску. Все, что осталось от бутылки, просыпалось на пол.

Органическое… нет, полуорганическое… нет, кибермеханиче… В общем, охранный агрегат, представлявшийся прежде тунцом, теперь висел в воздухе на том самом месте, где нашла свой конец бутылка из-под шампанского. Агрегат настороженно гудел и пялился на пошедшего зелеными пятнами Джакомо черными жерлами четырех черных стволов.

«Ожидаю приказаний», – постучалось в мою черепную коробку.

– Спокойно. Не стрелять, – ответил я вслух.

От мыслеприказов у меня всегда начинается жуткая мигрень. Поэтому я предпочитаю устную форму общения даже с телепатически управляемыми механизмами.

– Джакомо, ты с ума сошел, да? – спросил я по возможности ласково.

Джакомо молчал и трясся крупной дрожью. Вид у него был нездоровый.

– Кажется, у нас начались неприятности, – мертвым голосом сказал Петр-Василий.

– Что вообще характерно для нашего судьбоносного времени, – согласился я, не сводя глаз с Джакомо.

Через секунду наш берсальер упал в обморок. Вечеринка закончилась.

Мы засунули Джакомо в медицинский комбайн. Я оставил при нем Петра-Василия, а сам вышел на связь с «Аль-Тариком».

Теоретически канал дипломатической связи защищен от перехвата на сто один процент. Импульсы имеют длительность в одну-две миллисекунды, а шифрование осуществляется четырьмя независимыми алгоритмами, которые превращают текст в плотно упакованную абракадабру; кроме этого – никаких голограмм, никакого стереозвука и психохимии. Из большого бронированного куба вылезает лента, покрытая буковками, – вот и вся картина, достойная Золотого Века.

В том режиме, который я выбрал, лента растворялась в воздухе за три минуты.

Могла бы, конечно, и за несколько секунд. Но системы наружного наблюдения сообщали, что вокруг нашего посольства все спокойно. Непосредственной угрозы захвата секретной информации не было, и я мог позволить ленте пожить пару лишних минут.

«Аль-Тарик» на связи. Что у вас?» – осведомилась лента.

«Тойланги намерены ждать до Дня Кометы. Больше я не вытянул из них ни слова. Они даже не сказали точно, когда этот проклятый День Кометы наступит. По моим оценкам – в ближайшие пять стандартных суток. Вы можете посчитать точнее?»

«Тайм-аут пять минут», – ответила лента.

Я поднялся из кресла, закурил и прошелся по комнате секретной связи вперед-назад.

День Кометы – это редкий сакральный праздник… м-м-м, не праздник даже… скорее Событие с большой буквы.

Эрруак, родная планета тойлангов, кружится вокруг звезды, которая называется Франгарн. Кроме Эрруака, в планетной системе еще много различных небесных тел. В том числе небольшой объект, который во флотских атласах проходит как Франгарн-164. Эрруак, кстати, в этих же атласах именуется Франгарн-5. Ну что сказать! Космофлотчики народ суровый, фантазия у них ограниченная. Дай им волю – начнут Землю называть Солнце-3, а Луну – Солнце-31.

Франгарн-164, а на языке тойлангов просто Комета, – небесное тело довольно необычное.

Эрруак имеет период обращения четыре с небольшим земных года, а Комета – приблизительно шестьдесят пять. Удивительно, но факт: если период обращения Эрруака возвести в третью степень, с точностью до восемнадцатого знака получится период обращения Кометы.
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 22 >>
На страницу:
6 из 22