Оценить:
 Рейтинг: 0

Логика оценок и норм. Философские, методологические и прикладные аспекты. Монография

Год написания книги
2016
Теги
<< 1 ... 6 7 8 9 10
На страницу:
10 из 10
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– выражения, в которых оценочная (обычно нормативная) составляющая выражена гораздо более ярко, чем описательная; примеры таких выражений – принципы морали, правила логики и математики и т. п.

Контекстуальность двойственных высказываний

Вопрос о том, является ли какое-то высказывание описанием, оценкой или же оно парадоксальным образом соединяет описание и оценку, обычно невозможно решить вне контекста употребления этого высказывания. Изолированные примеры описаний и оценок («А есть В», «А должно быть В» и т. п.) не ставят под сомнение этот общий принцип, так как подразумеваются типичные контексты употребления высказываний соответствующих форм. Приведенное подразделение двойственных выражений также предполагает определенный контекст – взятую в статике, одномоментно систему утверждений, составными элементами которой являются эти выражения. Но если система утверждений рассматривается в динамике, может оказаться, что выражение, когда-то функционировавшее как описание, со временем переместилось к противоположному, оценочному полюсу, или имело место обратное движение.

Если наука истолковывается как деятельность и рассматривается в движении, то сходным образом должны пониматься и отдельные научные утверждения, и системы таких утверждений, или теории. Утверждения и теории как продукты деятельности имеют свою историю, и эта история – фрагмент той более обширной целостности, которую называют историей конкретной научной дисциплины.

Подразделение всех утверждений на описательные, оценочные и двойственные не может стоять вне истории науки и не зависеть от нее. Оно исторически конкретно и всегда связано с определенным «настоящим».

2. Акцентуированные высказывания

Чистые оценки и чистые нормы почти не встречаются в теориях, которые не ставят своей специальной задачей их выработку и обоснование. В обычные социальные и гуманитарные теории оценки входят, как правило, только в виде «смешанных» описательно-оценочных утверждений. Обилие последних в этих теориях создает иногда обманчивое впечатление, что в них вообще нет «чистых» описаний и в каждом дескриптивном их утверждении имеется элемент оценки.

Высказывания, близкие к описаниям

Двойственные высказывания, имеющие неотчетливо выраженный описательно-оценочный характер и стоящие ближе к описаниям, чем научные законы, можно назвать акцентуированными высказываниями. Такие высказывания функционируют первоначально как описания, но затем, становясь элементами сложной системы утверждений, начинают нести на себе отблеск входящих в эту систему или служащих ее координатами ценностей.

Акцентуированные высказывания непосредственно связаны с поднятой М. Вебером темой «отнесения к ценностям»: описание, функционирующее в рамках определенной системы ценностных координат, само становится оценочно окрашенным, хотя и не переходит в разряд оценок, причем оценочно окрашены едва ли не все описания, даваемые науками о культуре

.

Акцентуированными являются многие утверждения о фактах, особенно о фактах, играющих ключевую роль в обосновании конкретной теории. Такие факты обычно фиксируются высказываниями со связкой «есть». Но, учитывая их значение для поддержки общих принципов теории, утверждения о них можно переформулировать с «должно быть»: исследуемый объект не просто обладает указанными в утверждении свойствами, но должен обладать ими, иначе будет поставлена под сомнение сама теория.

Описательно-оценочный характер суждений диалектики

Неомарксист Г. Маркузе ограничивает ценностное измерение утверждений о фактах суждениями диалектики в гегелевском смысле

.

В аристотелевской логике, пишет Маркузе, суждение, составившее ядро диалектического мышления, формализовано в форме «S есть Р». Но эта форма скорее скрывает, чем обнаруживает основополагающее положение, утверждающее негативный характер эмпирической действительности. «Мыслить в соответствии с истиной означает решимость существовать в соответствии с истиной, реализация сущностной возможности ведет к ниспровержению существующего порядка… Таким образом, ниспровергающий характер истины придает мышлению качество императивности. Центральную роль в логике играют суждения, которые звучат как демонстративные суждения, императивы, – предикат «есть» подразумевает «должно быть». Этот основывающийся на противоречии двухмерный стиль мышления составляет внутреннюю форму не только диалектической логики, но и всей философии, которая вступает в схватку с действительностью. Высказывания, определяющие действительность, утверждают как истинное то, чего «нет» в (непосредственной) ситуации; таким образом, они противоречат тому, что есть, и отрицают его истину

. Маркузе приводит в качестве примеров суждения: «Добродетель есть знание», «Совершенная действительность есть предмет совершенного знания», «Истина есть то, что есть», «Человек свободен», «Государство есть действительность Разума» и т. п. «Если эти суждения должны быть истинными, тогда связка «есть» высказывает «должно быть», т. е. желаемое. Она судит об условиях, в которых добродетель не является знанием, в которых люди не свободны и т. п. Верификация высказывания включает процесс развития как действительности, так и мышления: (S) должно стать тем, что оно есть. Категорическое утверждение таким образом превращается в категорический императив; оно констатирует не факт, а необходимость осуществления факта. Например, можно читать следующим образом: человек (на самом деле) не свободен, не наделен неотъемлемыми правами и т. п., но он должен быть таковым, что он свободен в глазах Бога, по природе и т. п. Диалектическое мышление понимает критическое напряжение между «есть» и «должно быть» прежде всего как онтологическое состояние, относящееся к структуре самого Бытия»

. Диалектическое рассуждение всегда идет, по Маркузе, в модусе долженствования, даже если оно не пользуется никакими логическими связками, кроме «есть»

Маркузе имеет в виду довольно узкий круг описательных по своей форме высказываний, подразумевающих «должно быть», т. е. оценку. Эти описательные высказывания представляют собой элементы философии, «вступающей в схватку с действительностью». Обоснование таких высказываний включает, как правильно отмечает Маркузе, преобразование не только мышления, но и тех фрагментов действительности, к которым относятся высказывания. Иными словами, подобные высказывания функционируют не только как описания, предназначение которых – соответствовать действительности, но и как оценки, цель которых – служить руководством для изменения действительности. Это означает, что рассматриваемые высказывания являются, выражаясь нашим языком, двойственными, соединяющими описание и оценку.

Оценки в социальных теориях

Маркузе ограничивает свой анализ высказываниями социальной философии, причем такой, которая выдвигает достаточно радикальную программу переустройства существующего общества. Но в общем случае всякая социальная философия, говорящая о будущем общества, придает тем ключевым фактам, на которые она опирается, оттенок долженствования и оценки. Это верно не только в отношении социальной философии, но и любой социальной теории. Теории жизни общества, экономической, политической и т. д., всегда предполагают определенные ценности. Фактические, казалось бы, утверждения этих теорий, попадая в силовое поле этих ценностей, приобретают оттенок долженствования. Они не становятся оценками, но, оставаясь описаниями, оказываются оценочно окрашенными высказываниями.

«Каждый обществовед всегда придерживается определенных ценностей, что косвенно отражается в его работе, – пишет социолог Ч. Миллс. – Личные и общественные проблемы возникают там, где появляется угроза ожидаемым ценностям, и их нельзя четко сформулировать без признания существования этих ценностей»

. Усилия общественных наук направлены на понимание жизни людей и в конечном счете являются попыткой придать человеческому разуму более значительную и более существенную роль в историческом процессе. Это означает, что все обществоведение опирается на убеждение в ценности разума в жизни людей.

Общественная наука предполагает также ценность истины, факта: «В мире, где бытует так много бессмыслицы, любое утверждение о факте имеет политическое и моральное значение. Все обществоведы самим фактом своей работы вовлечены в борьбу между просветительством и мракобесием»

. Третья ценность, упоминаемая Миллсом в числе тех ценностных предпосылок, без которых невозможно научное изучение общества, – это человеческая свобода.

Очевидно, что все основополагающие ценности наук об обществе, называемые Миллсом, неуниверсальны, так как являются ценностями развитого общества и той общественной науки, которая в нем существует. В иных обществах, скажем в отсталых или тоталитарных, фундаментальные ценности общественных наук совершенно иные; так, среди этих ценностей отсутствует ценность факта и тем более ценность индивидуальной свободы. Хотя ценности, стоящие за общественными науками, разные в разных обществах, но в каждом обществе имеются какие-то основополагающие ценности, определяющие координаты социального исследования. Эти ценности могут не быть предметом специального изучения, но они всегда существуют и задают основные направления исследования общества. Кроме того, само такое исследование порождает определенные ценности, отстаиваемые открыто или только подразумеваемые. В этой атмосфере фундаментальных и вторичных ценностей социальных наук даже некоторые описательные по своей интенции высказывания способны приобрести оценочную окраску

Оценочные слова и называние

К акцентуированным высказываниям можно отнести высказывания с так называемыми оценочными словами. Многие понятия как обычного языка, так и языка социальных и гуманитарных наук имеют явную оценочную окраску.

Круг этих понятий, сопряженных с позитивной или негативной оценкой, широк и не имеет четких границ. В числе таких понятий: «наука» как противоположность мистике и иррационализму; «знание» как противоположность слепой вере и откровению; «равенство», под знаком которого проходили все крупные социальные движения, начиная с Великой французской революции; «справедливость», воодушевляющая критику всех существующих социальных порядков; «свобода», постоянно меняющая свое значение, но остающаяся одним из ключевых слов почти всех идеологий, и т. п. Даже сами понятия «истина» и «ценность» во многих своих употреблениях имеют явный оценочный оттенок. Введение подобных понятий редко обходится без привнесения неявных оценок.

Ценности входят в рассуждение не только с особыми «оценочными словами». При своем употреблении любое слово, сопряженное с каким-то устоявшимся стандартом, способно вводить неявную оценку.

Называя вещь, мы относим ее к определенной категории и тем самым обретаем ее как вещь данной, а не иной категории. В зависимости от названия, от того образца, под который она подводится, вещь может оказаться или хорошей, или плохой.

По этому поводу можно привести несколько интересных примеров. Хорошее здание, заметил как-то Спиноза, – это всего лишь плохие развалины. Все, что кажется древним, прекрасно, все, что кажется старым, прекрасным не кажется (Ж. Жубер). Глупое сочинение становится блестящим и остроумным, если только предположить, что глупость – сознательный прием (Жан Поль).

Называние – это подведение под некоторое понятие, под представляемый им образец вещей определенного рода и – значит, оценка. Назвать привычную вещь другим именем – значит подвести ее под другой образец и, возможно, иначе ее оценить.

То, что, давая вещи название, мы тем самым нередко неявно оцениваем ее, и что вещь, хорошая в свете одного названия, может оказаться посредственной или даже плохой, будучи названной иначе, замечено очень давно. Судя по всему, именно с этим связана старая и до сих пор остающаяся не понятой адекватно доктрина «выправления имен» Конфуция: все явления и все вещи должны соответствовать тому смыслу, который вложен в их название. По поводу этой своеобразной доктрины можно заметить: вещь, отвечающая названию (стандарту, стоящему за ним), является хорошей, или позитивно ценной; если бы все вещи соответствовали своим названиям и не было возможности назвать их иначе, плохих вещей просто не было бы. Таким образом, решение, предлагаемое Конфуцием, идет по линии замены истинностного подхода к миру ценностным подходом: при последнем вещи именуются так, чтобы все они оказались хорошими.

Таким образом, не только «оценочные», но и, казалось бы, оценочно нейтральные слова способны выражать ценностное отношение. Это делает грань между описательной и оценочной функциями языковых выражений особенно зыбкой и неустойчивой. Как правило, вне контекста употребления выражения невозможно установить, описывает ли оно, или оценивает, или же пытается делать и то и другое сразу

.

3. Научные законы

Наиболее общие принципы теории имеют отчетливо двойственный, дескриптивно-прескриптивный характер. Они описывают и объясняют некоторую совокупность фактов. В качестве описаний они должны соответствовать эмпирическим данным и эмпирическим обобщениям. Вместе с тем принципы являются также стандартами оценки как других утверждений теории, так и самих фактов.

Если роль ценностной составляющей в общих принципах научной теории преувеличивается, они становятся лишь средством для упорядочения результатов наблюдения и вопрос о соответствии данных принципов действительности оказывается некорректным.

Так, Н. Хэнсон сравнивает общие теоретические суждения с рецептами повара. Как рецепт лишь предписывает, что надо делать с имеющимися в наличии продуктами, так и теоретическое суждение следует рассматривать скорее как указание, которое дает возможность осуществлять те или иные операции с некоторым классом объектов наблюдения. «Рецепты и теории, – заключает Хэнсон, – сами по себе не могут быть ни истинными, ни ложными. Но с помощью теории я могу сказать нечто большее о том, что я наблюдаю»


Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
<< 1 ... 6 7 8 9 10
На страницу:
10 из 10

Другие электронные книги автора Александр Архипович Ивин