Оценить:
 Рейтинг: 4.67

У кладезя бездны. Псы господни

Год написания книги
2013
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 12 >>
На страницу:
3 из 12
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
– Николай, займись гостем. Возьми ключ от восьмой. Не возражаете?

– Никак нет. Премного благодарен.

Третий секретарь кивнул.

Мы вышли в коридор. Николай провел меня в комнату, в которой были стол, два стула и большое зеркало. Понятно – для допросов, работы с перебежчиками.

– Как насчет соседней? – показал я на зеркало.

Николай мне открыл соседнюю комнату, после чего я обезвредил камеру с дистанционным управлением – просто выдернул шнур из разъема. Могла быть и вторая, но не думаю, что местные разведчики столь умны. Если бы были умными, по городу бы не разгуливал генерал Абубакар Тимур…

Вернувшись, я вскрыл пакет. Тяжело вздохнул и начал выкладывать на стол предметы шпионского ремесла. Костюм неприметный, средней цены, не прет-а-порте, заказанный и оплаченный в Риме. Водолазка, туфли отличные, с крепкой подошвой и не спадающие с ног. Пара париков – стародавний шпионский инструмент, один из париков точь-в-точь под мои волосы. Бумажник, кредитные карточки, водительские права. Международные, швейцарские, на имя Ханса Тисса. Швейцарцы говорят на трех языках: немецком, французском и итальянском и посылают в известном направлении всех, кто пытается каким-либо образом навести справки о гражданах Швейцарской конфедерации. Я в совершенстве говорю на немецком и французском и не посылаю тех, кого послать стоило бы. Тоже старость сказывается.

– Бритва есть? – спросил я Николая.

Он посмотрел на меня так, как будто эта бритва нужна была мне, чтобы кого-то зарезать.

– Электрическая или безопасная тоже подойдет, – добавил я.

– Да. – Николай выскочил за дверь.

Пока он искал бритву, я успел полностью переодеться и рассовать по карманам документы и деньги. Когда Николай вернулся, я как раз набивал патронами магазины двух пистолетов. Неприметные, анонимные и до одурения надежные «Глоки», модели 17 и 26, калибра 9 парабеллум, германский. К каждому имелся глушитель, короткий и легкий, титановый. Глушители я положил в кармашек – пока они мне не нужны. В карман рядом с удостоверением инспектора Интерпола. Если меня паче чаяния задержат на улице – это удостоверение поможет мне продержаться некоторое время. Я не считаю огнестрельное оружие первейшей принадлежностью шпиона, скорее придерживаюсь мнения, что разведчик проваливается в момент, когда достает оружие. Но в этом городе меня уже пытались убить, и не исключено, что попробуют еще раз. Не исключено и то, что мне представится возможность кое-кого убить – и ее я не упущу. Есть люди, которые просто должны быть мертвы. И все.

Оставалось последнее. Никогда не понимал этих веяний моды.

– Мечтаешь заняться оперативной работой? – спросил я Николая.

– Да… так точно.

– Будь осторожен. Мечты иногда сбываются.

С этими словами я включил бритву.

Ощущение было непривычным. Как-то никогда мне не приходило в голову совсем обрить голову. Хотя в амфибийных силах многие так делают – длинные волосы не соответствуют уставу, а короткие создают очень омерзительное ощущение, когда надеваешь гидрокостюм. Проще выбрить голову совсем, чем привыкать к нему. С выбритой головой – из аристократа средних лет я превратился в бандита средних лет. Или полицейского средних лет. Бритая голова ассоциируется с полицейскими после сериала «Комиссар Штокк»[3 - Германский многосерийный криминальный триллер. Шел шесть сезонов.].

Ощущение непривычное. Постоянно тянет провести рукой по голове, как будто убедиться, что волос и в самом деле нет. Это отвлекает, и это плохо…

Машина тронулась. Судя по едва заметному подрагиванию, под колесами мощенная камнем старинная мостовая Тибра. Это я в багажнике машины Николая жду момента, чтобы выпрыгнуть. По моим прикидкам, за нашим посольством серьезно следят, и иногда старые добрые методы семидесятых оказываются самыми действенными. Компьютер на десять порядков сложнее топора, однако топором можно разрушить компьютер, а топор компьютером – нет. Это из моего курса лекций по теории и практике борьбы с исламским экстремизмом, законченного и сданного в Академию Морского генерального штаба в начале этого года. Иллюстрация чрезвычайной опасности недооценки исламского экстремизма.

Думаю, самое время спросить меня, какого черта я играю в эти шпионские игры конца семидесятых, с бритой головой, документами на чужое имя, багажником машины. Вопрос, конечно, будет своевременным и уместным. Ибо в последние тридцать лет ремесло разведки, на мой взгляд, изменилось на две трети. Сохранилась только ценность агентов, в то время как методы связи и управления агентурными сетями изменились в корне. Сейчас разведка состоит из двух частей. Первая – это классическое агентурное проникновение. Но если тридцать лет назад ради обеспечения работы агентурной сети приходилось держать в посольствах целые команды, с кураторами, обеспечивающими персоналом (и возможностями предательства), то сейчас связь с агентами на девяносто процентов переведена в Интернет. Отчеты о работе, задания пересылаются в виде файлов с электронными книгами, в виде сообщений на форумах, в виде изображений с зашифрованной в них информацией. Несмотря на гигантский скачок в технологиях дешифровки, я не уверен, что мы перехватываем и десять процентов нужной нам информации, как и британцы, – просто огромен сам вал информации, нужное приходится искать в триллионах писем и сообщений каждый день. Пропала необходимость в моменталках, подборе точек для встреч, устройстве тайников в парках, проездах на машине мимо посольства, чтобы сбросить информацию бесконтактным способом: теперь все, что нужно, – это зайти в интернет-клуб и оплатить час времени.

Вторая часть разведывательной работы – я называю это «быстрые операции», они практически заменили все остальное, кроме агентурной работы. Нелегалы, например, герои, активы, на внедрение которых тратились годы, превратились в реликт разведывательной работы. Быстрые операции – это разведка в реальном режиме времени, нон-стоп. Над интересующей нас территорией постоянно висят спутники и боевые дроны, проводится прослушивание телефонных переговоров, отслеживание финансовых трансакций в реальном режиме времени. Все это стекается в один координирующий центр, там сидят операторы, переводчики, аналитики, государственный контролер и обязательно – лицо, имеющее право принимать самостоятельные решения без согласований. Без последнего – все остальное не имеет смысла. Если становится понятно, что на одном из дисплеев нарисовался кто-то, похожий на генерала Абубакара Тимура, производится опознание, принимается решение – и термобарическая ракета с беспилотника отправляется в полет, или с ближайшей базы ВВС поднимается дежурная пара истребителей-бомбардировщиков, или в район направляется отряд спецназа. В последние три-пять лет эти операции позволили нам добиться того, чего наши деды добивались сорок лет, время жизни целого поколения. Мы научились отделять агнцев от козлищ и отправлять ракету в полет за пять минут, и за эти пять лет нам удалось кардинально подорвать людскую базу террора, выбить непримиримых, сделать возмездие неотвратимым. Получили свое муллы, проповедующие джихад и благословляющие террор, палачи, отрезавшие людям головы на площадях и детям руки на крыльце гимназии, наемники, убивающие невинных за деньги, и прочая мразь. Ни один боевик, ни один террорист нигде и никогда не чувствовал себя в безопасности – а это то, чего мы и хотели добиться.

Машина повернула на девяносто градусов, и тут же кто-то стукнул чем-то в перегородку, отделяющую салон от багажника. Это значило – как только машина притормозит, надо вытряхиваться. Принимая решение относительно того, как Николаю дать мне знать, что все чисто и можно сматываться, мы пришли к самому простому – он позаимствовал черенок у метлы дворника и им сейчас стучал. Самое простое – обычно и самое действенное…

Почему методами, которые я описал, нельзя действовать здесь, не разыгрывая идиотские интерлюдии на улицах Рима? По двум причинам.

Первая – работа, основанная на современных принципах, все же будет вестись, Юлия как раз и займется этим. Отслеживание переговоров, электронных писем, подозрительных банковских переводов. Может быть, с моим появлением кто-то захочет перепрятать свои денежки или заплатить ликвидаторам, чтобы меня убрали. Юлия это отследит и сообщит мне об этом. Возможно, удастся снова засечь генерала Абубакара Тимура – в этом случае работать по нему будут уже без меня. Я здесь с двумя целями, первая – это мутить воду, создавать впечатление, что мы что-то знаем, вызывать желание предпринять против меня меры.

Вторая причина – здесь есть сеть, неподконтрольная нашей разведке, неподконтрольная ни одной разведке мира. Возможно, она знает про Ватикан и его темные делишки намного больше, чем любая разведка мира. Ни с кем, кроме меня, они на контакт не пойдут. Возможно, не пойдут и со мной, но с другими не пойдут точно, без вариантов. Они делали свою тихую работу десятилетиями, возможно, даже столетиями – чтобы просто так подставиться…

Машина притормозила. Мой выход, господа…

Я просто открыл крышку багажника и вылез, захлопнул ее и пошел дальше. Улица была малолюдной, с обеих сторон стояли машины, какая-то парочка, миловавшаяся в углу, вытаращила глаза на меня. Я просто помахал им рукой и скрылся в подворотне. В таком случае, как этот, ведите себя, как будто все нормально, ничего необычного не происходит – и все будет хорошо…

13 июня 2014 года

Рим

Полет был короткий, европейцы назвали такие полеты «прыжками». В Германии – между Берлином, столицей империи и Франкфуртом-на-Майне, деловой столицей Европы, каждые полчаса ходит межконтинентальный «Юнкерс-600», в котором салон переделан только на один класс, экономический. Продолжительность полета меньше часа; взлет – и не успел насладиться полетом, сразу же посадка. Тут – почти то же самое, только в качестве «электрички» выступает старый «Боинг-747».

Вернувшись из Милана в Рим, от детективов Крис узнала, что объект посещал одно место, от посещения которого в его возрасте и при его положении следовало бы воздержаться. Это было некое старое палаццо, стоящее на самом берегу Тибра. Это место нельзя было назвать борделем, скорее это было местом, где процветало сводничество. Обучение ныне стоит дорого, поэтому юные нимфы и молодые отроки зарабатывают на жизнь в таком дорогом городе, как Рим, и на образование самыми разными способами. Люди, которые держали это место, брали с клиентов плату за вход, но с молодыми людьми и девушками, которые там бывали, приходилось договариваться самостоятельно и не всегда за деньги. В конце концов, покровительство – это не совсем проституция, а там бывали, к примеру, кинорежиссеры, продюсеры, стилисты и влиятельные люди из мира моды… так что договориться можно было о многом. В этот своего рода клуб принимали, как и в британские клубы, решением собрания участников, вступительный взнос составлял пятьсот тысяч лир. Еще – владельцы сего места жили за счет того, что здесь всегда можно было раздобыть запрещенный абсент, легкие наркотики и таблетки без рецепта, на которых сидели очень и очень многие в римском высшем свете. Тяжелыми наркотиками здесь не торговали, потому что здесь была не подворотня.

Снять, с кем именно вышел барон Карло Полетти, оба раза не удалось, но сам факт посещения этого заведения был скандалом. Обычной грязью, которую и разыскивают журналисты-инвестигейторы. Вот только Крис этого было мало. Потому что она нацелилась на куда более крупную добычу и не разменивалась по мелочам…

Зачем она пошла вечером следить за этим местом на берегах Тибра, местом сексуального раскрепощения сильных мира сего, она и сама не поняла. Может быть, хотела сделать несколько снимков – для журналиста никогда не бывают лишними снимки сильных мира сего, входящих в сомнительное место… даже если эти журналисты не папарацци. Возможно, просто из-за какого-то болезненного, нездорового любопытства… Она читала про бордели, про женщин, там находящихся, совершенно опустившихся в моральном смысле… но она и представить себе не могла, как может девушка, студентка, обучающаяся в университете, собирающаяся потом пойти на серьезную работу, по вечерам подрабатывать в таком вот мерзком месте, продавая свое тело. Еще сложнее было представить себе в такой роли молодого человека… Крис была англичанкой, в Англии содомия в порядке вещей, но, как и все нормальные люди, она испытывала к содомии инстинктивное отвращение. Журналисты-инвестигейторы способны работать по нескольким направлениям одновременно, пусть у нее конкретная цель Карло Полетти, репортаж о проституции на берегах Тибра тоже лишним не будет. В журналистской среде остросоциальные репортажи, поднимающие неприятные и болезненные темы, ценились не меньше, чем журналистские расследования. Если ей удастся потом опознать посетителей этого места и тех, кто там работает, кого-то разговорить, сопроводить все это приличным видеорядом – любой хороший журнал с радостью примет написанную статью или серию статей.

Возможно, там она увидит и Полетти…

Патруль САС, прикрывавший Крис, прибыл в Рим автомобилями, один из сасовцев, опасаясь неладного, сел в тот же самолет, что и журналистка. Ее побег в аэропорту Рима – они просто не успели взять ее под контроль, как она улетела неизвестно куда, и неизвестно как снова оказалась в Риме – насторожил их, и теперь они контролировали ее достаточно плотно. Крис сняла комнату в пансионе – они сняли комнату напротив и установили следящую аппаратуру. Скучать не приходилось – журналистка была довольно неугомонной.

Сейчас у следящей аппаратуры был Рик, а командир патруля САС, лейтенант Алан Сноудон, сидел перед своим планшетником и просматривал кадр за кадром то, что они успели снять в Милане. Сейчас записывающая аппаратура была доступна как никогда, в каждом мобильном телефоне была высококачественная цифровая камера, а современную видеокамеру можно было положить в карман. Потому каждый офицер САС имел при себе аппаратуру и снимал все, что показалось ему необычным или подозрительным, – а камера работала все время. Он чувствовал опасность… почувствовал ее еще в Милане, сам не понимая почему, но почувствовал. Те цыгане… он ни на секунду не верил, что они появились случайно. Вопрос только в том, кто их послал. Обычно цыгане в таких делах не участвовали, они были практически неуправляемы, могли взять деньги и ничего не сделать… те еще гаврики. Ни одно серьезное агентство не стало бы привлекать цыган для выполнения грязной работы. А в том, что им противостоят не преступники, а профессионалы, граф был уверен, иначе они давно бы их «срисовали». Против них играл кто-то очень серьезный…

Еще эти проклятые убийства. Все как на иголках…

– Ал! – резко сказал Рик. – Движение!

Граф остановил просмотр.

– Господи… только не это. У нее шило в заднице, что ли…

– Сэр!

– Пойдут я, Том и Рик – «жучок» показывал, что цель движется. Джо, останешься здесь, на телефоне. Птичка вот-вот сорвется с гнезда, может быть, кто-то захочет навестить гнездо в ее отсутствие. Все понятно?

– Так точно.

Алан и Рик, бывший лондонский футбольный болельщик, пошедший в армию, чтобы не попасть в тюрьму – наскоро переоделись. Было жарко, но они были вынуждены носить что-то вроде ветровок – худи с капюшоном, чтобы скрыть аппаратуру и, возможно, оружие. В этом облачении они были похожи на мстителей из какого-нибудь комитета бдительности. Сейчас Рик накинул на себя эту дрянь, а Алан облачился в жаркую мотоциклетную кожаную куртку. Том уже был одет, как обычный итальянец, – крикливо и безвкусно. Оружия у Алана не было совсем, а у Рика и Тома – в тайнике, в машине; чтобы добраться до тайника, нужно как минимум две минуты. Проклятые убийства спутали всем все карты, мать их так…

По пожарной лестнице – ключ от этой двери они раздобыли еще в первый день – они ссыпались вниз. Рик и Том сели в их «Альфу-159», а Алан оседлал свой мотоцикл. Это был действительно его мотоцикл, он так и въехал на нем в страну, проехав через всю Европу. Это был «Триумф Коммандо 1200 ТТ» – настоящий зверь с гоночным мотором, почти такие же участвуют в смертельно опасной «Турист Трофи» на острове Мэн. Алан отлично справлялся с этой штукой – в гонках на острове Мэн он участвовал четырежды, и несмотря на то, что ничего не выиграл, а один раз чуть не свернул себе шею, этот факт давал ему право считаться профессиональным гонщиком.

Рик и Том на «Альфе» выехали первыми. Алан стал ждать… Его мотоцикл был как минимум вдвое быстрее любого автомобиля даже в относительно свободном ночном Риме. Рик будет вести его по радио… Его ревущего монстра из-за звука мотора трудно не заметить.

Надо было бы взять скутер. Типичную итальянскую «Осу». Каких на улицах полно, и никто не обращает на них внимания. Но граф Сноудон перестал бы себя уважать, если бы оседлал эту слабосильную мерзость…

У Крис был маленький «Фиат» – она взяла напрокат именно его, потому что он напоминал ей и по повадкам, и по габаритам ее «Мини», который был у нее в Лондоне, – не надо привыкать. Она переоделась в неприметную одежду и взяла с собой пять дополнительных флеш-карт, а также ночную приставку, которая могла использоваться и для фотокамеры, и для видеокамеры. Еще у нее было полупрофессиональное подслушивающее устройство, представлявшее собой что-то вроде направленной телеантенны с ручкой, небольшую коробочку преобразователя и наушники. То, что десять лет назад было доступно лишь профессионалам разведок, сейчас можно запросто выписать по Интернету любому гражданскому. Проблема в том, что, обзаведясь подобными штуками, гражданские начинают лезть в такую мясорубку, в которую побоится лезть даже профессионал. Помните про человека, который не знает, что такое акула?

Искомое здание на Тибре она нашла довольно быстро, помогли фотографии этого места, любезно предоставленные ей детективами. Уже стемнело, над городом висела луна, и сам город, город на холмах с пятитысячелетней историей, не спал, на улицах горело освещение, и он как будто бы подсвечивался снизу. Небо было не черное, а какое-то… полосами, что ли, где антрацитно-черные участки чередовались с участками более светлыми, особенно на горизонте. Совершенно потрясающее зрелище…

<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 12 >>
На страницу:
3 из 12