Оценить:
 Рейтинг: 0

Государство, армия и общество Древнего Египта

Год написания книги
2008
<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
4 из 7
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Гробницы в скалах близ Бени-Хасана (см.: L. D., i. 61)

Две смежные провинции – пятая и девятая – служили богу Мину, а двенадцатая и тринадцатая – шакалоголовому богу Анубису, которому поклонялись также на противоположной стороне Нила в семнадцатом и восемнадцатом номах. Эти провинции не играли большой роли в политической истории страны, особенно восемнадцатом ном, где было мало пахотных земель, но к которому были причислены знаменитые алебастровые каменоломни, находившиеся в горах на расстоянии примерно одного дня пути. Девятнадцатый ном, расположенный на запад от Нила, был одним из немногих мест в Египте, где поклонялись Сету. Возможно, поклонение этому богу, врагу всякого плодородия, было связано с занятием местных жителей: большинство из них были проводниками караванов по пустыне[7 - D?m. Gesch. Des alt. Aeg., 202.].

Дорога в северные оазисы и в древности, и в наше время начиналась из этой провинции.

Дальше на западном берегу находились передний и задний номы Финиковой пальмы (двадцатый и двадцать первый), оба в Древнем Египте знаменитые. Первый из них прославился по религиозным причинам, поскольку бог солнца Ра впервые появился, неся в мир свет и порядок, на холме, где стояла древняя столица этой провинции – город Нен-несут (Гераклеополь, современный Ихнасья-эль-Мадина).

В состав заднего нома входил плодородный Файюм, и запасы воды, которые там были, имели величайшее значение для всего Египта. Другие оазисы находились на расстоянии 30 или 50 км от Нила и орошались родниками, а Файюм связан с Нилом через канал и находится так близко к западному краю долины, что за час с небольшим путник вполне может перейти разделяющий их водораздел.

Немного южнее упомянутого ранее Эль-Берше этот большой канал (сейчас он называется Юсуф[8 - Это современное название канал получил в честь знаменитого средневекового египетского султана курдского происхождения, основателя династии Эйюбидов, Юсуфа Салах-ад-Дина (Саладина). (Примеч. пер.)]) поворачивает прочь от Нила, и его воды начинают течь на север, в стороне от западного края долины. Многочисленные изгибы и повороты этого канала доказывают, что он – не искусственное русло, а бывший рукав реки. Такой же речной рукав есть возле Абидоса и севернее, и он соединен с каналом Юсуф высохшей протокой – остатком старого русла Нила. Это русло легко можно проследить от этого места дальше на север до самой дельты. Геродот рассказывает, что современное восточное русло Нила – не самое древнее, и раньше эта река текла ближе к западному краю своей долины. Вероятно, это большое изменение произошло не из-за какой-то внезапной природной катастрофы: хорошо известно, что река, если она предоставлена себе самой и если у нее нет скалистых берегов, которые, как стены, удерживали бы ее, медленно сдвигает свое русло в сторону, а иногда может, создав себе новое ответвление, много столетий позволять своим водам течь по обоим руслам, прежде чем окончательно покинет старое, причем вода в старом русле убывает постепенно до тех пор, пока оно окончательно не высохнет.

Таким образом, в Древнем Египте, вероятно, кроме нынешнего русла Нила на восточной стороне долины существовало еще одно, более старое русло – ближе к западному краю долины. Оно, как рассказали Геродоту жрецы, выше Мемфиса было перегорожено плотиной – по велению Менеса, первого царя Египта, отдавшего такой приказ, чтобы создать место для своей новой столицы. Возможно, что одновременно с постройкой этой плотины была выполнена и другая работа, столь же дерзкая по замыслу – сухое русло вади в водоразделе, соединявшее долину Нила и Файюмский оазис, углубили, и это позволило водам речного рукава течь в Файюм. Таким путем почти бесплодная впадина на поверхности земли была превращена в одну из самых плодородных частей Египта, и маленькая страна получила новую провинцию, которая насчитывала около 1500 км

пахотной земли. Но это было еще не все. Какой-то предприимчивый царь (вероятно, Аменемхет III в XIX в. до н. э.) построил плотины в несколько километров длиной и этим превратил юго-восточный угол Файюма в огромное водохранилище, количество воды в котором можно было регулировать с помощью шлюзов. Используя этот огромный бассейн площадью 106 км

(это озеро Мериса, изумлявшее греков, современное озеро Карун) люди регулировали разлив Нила в Файюме и в Нижнем Египте. Если вода поднималась слишком высоко, часть ее сохранялась в этом глубоком озере, если слишком низко, можно было взять оттуда часть запасенной воды. Естественно, в этом озерном краю – так в древности назывался Файюмский оазис – люди должны были почитать бога-крокодила Себека, чей храм должен был стоять в столице этого края, которая называлась Шедет, а в более поздние времена Арсиноя и Крокодилополь. Два нома Финиковой пальмы и не имевший важного значения ном напротив них (двадцать третий) завершают список провинций юга, иначе Верхнего Египта.

Теперь мы начинаем говорить о «северной стране», в которую входила самая северная часть долины Нила. Мы сможем сделать свой рассказ короче, поскольку Нижний Египет – за исключением его южной части – имел в древние времена меньшее значение. За прошедшие века ни одна часть долины Нила не перенесла так много изменений, как дельта. Сейчас Нил имеет только два рукава, Рашид (Розеттский) и Думьят (Дамиеттский), и множество каналов, но нам известно, что в греческую эпоху их было семь, а о том, какой была река в более ранние времена, мы, разумеется, не знаем ничего.

Как уже было сказано раньше, северная часть дельты была покрыта болотами, а запас наших знаний о ее южной части невелик. Поэтому трудно установить, где находилась та или иная провинция. Поэтому мы совсем не будем затрагивать этот вопрос и ограничимся лишь описанием нескольких важных городов.

Старая столица Египта, Мемфис (Меннефер), разумеется, занимает среди них первое место. Этот город находился на западном берегу Нила немного выше по течению, чем современный Каир (который, в свою очередь, находится в 20 км южнее начала дельты). Он полностью исчез, и только поросшие пальмами холмы возле деревни Митрахин отмечают место, где когда-то стоял огромный храм Птаха. Знаменитая цитадель этого города – Белая стена – и все другие постройки полностью исчезли, очевидно, потому, что жители соседнего Каира использовали развалины Мемфиса как удобную каменоломню. Только длинный ряд пирамид, который протянулся на многие мили вдоль западной горной гряды, указывает на то, что здесь когда-то стоял могущественный город. Группы этих царских гробниц поднимаются над землей плоскогорья, которое тянется мимо Гизы, Завиет-эль-Ариана, Абу-Сира, Саккары, Дахшура и Лишта до Медума, расположенного уже недалеко от входа в Файюм. Каждую пирамиду окружают менее крупные гробницы придворных – так называемые мастабы, те самые древние могилы, которые очень много рассказывают нам о жизни древних египтян в ранний период египетской истории, так же как фиванские гробницы раскрывают перед нами жизнь Египта более позднего времени, а гробницы из Бени-Хасана – жизнь в эпоху Среднего царства. Почти все, что написано в этой книге о Древнем царстве, мы знаем благодаря частным гробницам этого мемфисского некрополя.

На расстоянии около 30 км к северу от Мемфиса, северо-восточнее поворота реки находился древний священный город Он (

), более известный нам под своим греческим именем Гелиополь. Это имя – «город Солнца» – указывает нам, какому богу там поклонялись. Гелиопольский храм был одним из самых великолепных в стране, и, по словам Геродота, жрецы этого храма считались мудрейшими в Египте. Значительная часть древнеегипетской религиозной литературы, очевидно, была написана в этом городе[9 - Ed. Meyer, Set, Typhon, p. 7 и след. с., ditto, History of the East, § 93.].

В наши дни на месте и города, и храмов находятся поля, и единственный обелиск одиноко стоит среди этих полей – как указатель для тех, кто приезжает в эти места.

Западная часть дельты, вероятно, была населена в основном ливийцами; и там был лишь один город, часто упоминавшийся в древние времена, – Саис (Сау), город богини охоты и войны, позже – и мира Нейт. В VIII веке до н. э. этот город впервые приобрел историческое значение, поскольку ливийская семья, правившая в нем, возвысилась до царской власти: вожди из этого семейства, носившие имена Псаметтих и Нехо, взошли на престол Египта.

Восточная часть дельты была больше заселена: в городе Мендес (Пер-Неб-Джед) поклонялись священному барану, в Бусирисе находилась знаменитая гробница Осириса, в Бубастисе в честь богини наслаждения Бастет, которая имела кошачью голову, устраивались праздники, похожие на дионисийские, на северо-востоке, на границе болот находился Танис (Аварис) – город, имевший большое значение даже в раннюю эпоху (когда назывался Пер-Рамсес). Похоже, что в самые древние времена там царствовали правители-неегиптяне (здесь дольше оставались неассимилированными остатки основавших египетскую цивилизацию шумероидов, пришедших с севера. – Ред.). Цари более позднего времени тоже жили там и построили огромный храм богу-воину Сету. Мариет тридцать лет назад раскапывал эти обширные развалины, а с тех пор Египетский исследовательский фонд провел там новые работы и опубликовал их результаты[10 - См.: Tanis, i. 1884–1885; и ii. 1887–1888. Опубликовано Египетским исследовательским фондом.].

Тот перешеек между Красным и Средиземным морями, через который теперь проложен Суэцкий канал, пересечен несколькими озерами – остатками пролива, когда-то отделявшего Африку от Азии. Эти озера связаны с дельтой через узкую долину, современное название которой Вади-Тумилат.

Одна из богинь-покровительниц обеих частей царства в облике змеи

В давние времена от Нила в эту долину шел канал, который делал плодородными земли всего этого округа. Это и есть хорошо известная земля Гошен, где, согласно сказанию древних евреев, предки еврейского народа пасли свой скот. Города Рамсес и Пифом, построенные древними евреями, когда те были в «египетском рабстве», должно быть, тоже находились здесь. Тот самый царь Рамсес II, который приказал их построить, видимо, совершил здесь еще один великий труд – продолжил канал Вади-Тумилат до Горьких озер и приказал прорубить русло для воды в возвышенности, отделяющей их от Красного моря. Этот путь, соединявший Нил с Красным морем, был истинным предшественником Суэцкого канала. Однако этот великий труд вскоре стал бесполезным: его засыпал песок. Фараон Нехо и царь Дарий откапывали его снова, но вскоре песок опять заполнял русло. Впоследствии за эту работу брались императоры Траян и Адриан, а еще позже завоеватель Амр на какое-то время сделал этот канал судоходным. Это старое русло канала до сих пор хорошо видно рядом с современным.

Суэцкий перешеек имел также огромное значение с военной точки зрения: он был укреплен, и нет сомнения, что это было сделано в очень раннюю эпоху. Вероятно, на нем стояла великая крепость Тару, которая часто упоминается как место, откуда начинались походы в глубь Сирии, а также сильно укрепленный город Пелусий (Пелузиум), который был расположен в устье восточного рукава Нила. Поблизости от него была крепость Аварис (Танис), которая в течение многих веков служила защитой для власти гиксосов – азиатских «варваров», завоевавших Египет.

Глава II

НАРОД ЕГИПТА

Люди, населявшие Древний Египет, живы и теперь в своих потомках – современных египтянах. Превратности истории заставили измениться и язык, и религию этого древнего народа, но никакие вторжения и завоевания не смогли сильно изменить внешний облик египтян. Сотни тысяч греков, а позже арабов, поселившихся в этой стране, были этим народом постепенно поглощены. Возможно, пришельцы изменили внешность египтян в больших городах, где завоевателей было много, но в сельской местности их влияние почти не чувствовалось. Современный феллах похож на своего предка, жившего четыре тысячи лет назад, и разница лишь в том, что потомок говорит по-арабски и стал мусульманином. В современной египетской деревне вас встречают люди, которые могли бы сойти с рисунков, сохранившихся в древнеегипетских гробницах. Правда, мы не должны отрицать того, что отчасти это сходство вызвано и другой причиной, помимо продолжения жизни древнего народа. Каждый тип местности и каждый вид условий жизни накладывают на людей свой отпечаток, придавая им определенные свойства. Кочевник из пустыни имеет в своем облике одни и те же характерные черты вне зависимости от того, кочует ли он по Сахаре или по внутренним областям Аравии; а копт (египтянин-христианин), который сохранил свою веру, несмотря на многовековые притеснения, может быть по ошибке принят за польского местечкового еврея, который, чтобы сохранить свою веру, был вынужден замыкаться в гетто. Таким образом, земля Египта, создававшая одни и те же неизменные условия жизни, всегда отмечала людей, населявших долину Нила, одной и той же печатью.

Орнамент, составленный из картушей и змей-уреев, которые их охраняют

Вопрос о происхождении египетского народа долго вызывал споры между этнологами и филологами: первые отстаивали теорию африканского происхождения египтян, вторые держались мнения, что египтяне – потомки азиатов. Этнологи утверждают, что в строении тела египтян нет ничего, что бы отличало их от коренных африканцев, и что между египтянами и негритянским населением тропической Африки есть цепочка связей, в которой не могло быть разрыва. Они заявляют, что египтян нельзя отделить от берберов, тех от келауи или тиббу, а эти народы от тех, кто живет вокруг озера Чад. Для этнолога все они представители одной расы, и разница между ними создана только различиями в образе жизни и климате. Поэтому, говорят они, многие старинные обычаи древних египтян теперь можно обнаружить у народов, живущих в верховьях Нила. Я скажу лишь для примера, что странная египетская подпорка для головы до сих пор применяется на востоке Судана для защиты парика и что необычный меч в форме серпа и теперь есть у вождей Мангбету (северо-восток Конго), которые носят его с таким же достоинством, как в древности фараоны. С другой стороны, филологи утверждают, что язык древних египтян явно состоит в родстве с языками так называемых семитских народов.

Скульптурный портрет неизвестного мужчины времен IV династии. Рабочие Мариета приняли этого человека за нынешнего шейх-эль-беледа (то есть старосту) Саккары (Перро – Шипье)

По всей Передней Азии, а также востоку и северу Африки распространена большая семья языков, произошедших от общего корня; эту семью называют семито-хамитской. К ней относятся семитские языки Аравии, Сирии и Месопотамии, а также, в Восточной Африке, близкие к ним эфиопские (амхара, тигре, тиграи) и языки народов оромо и сомали. К этой семье относятся и языки, на которых говорят берберы (туареги, шлёх, кабилы и др.), населяющие Северную Африку до Атлантики, и, как мы уже упоминали, древнеегипетский язык.

Филологи считают, что народы, говорящие на этих языках, принадлежат к одной и той же расе. Другие причины подводят нас к выводу, что семитские народы переселились в те местности, где они потом стали жить, из Азии. Поэтому была принята теория, что эфиопский, ливийский и египетский народы в покрытые мраком прошлые времена покинули свои дома в Азии и завладели севером и востоком Африки. Эта теория полностью противоположна теории этнологов, по мнению которых все эти народности – чисто африканские (сформировавшиеся в Сахаре в тот период, когда климат ее был гораздо влажнее и когда здесь произошло смешение европеоидов Средиземноморья с негроидами, в результате чего и возникли семиты и хамиты. – Ред.). Однако, если мы освободимся от предрассудков, которые до сих пор не встречали для себя препятствий в этой области науки, мы сможем примирить эти две теории предположением, что древние народности спокойно жили в каком-то суровом к людям краю до тех пор, пока им в силу разных причин (перенаселенность, ухудшение природных условий) вдруг не приходила на ум мысль покинуть свои земли и уйти с семьями и скарбом искать страну получше.

Такие переселения, несомненно, бывали у варварских орд. Пример тому – древние германские или скифские (а еще раньше – все арийские. – Ред.) народы. Часто следы таких народов исчезали в завоеванных ими странах, и по внешности жителей современной Италии, Испании или Туниса никто не мог бы представить себе, что целые племена германской расы покорили когда-то эти страны. Ни язык, ни расовая принадлежность местных жителей не изменяются навсегда от вторжений (если они не являются массовыми и не сопровождаются геноцидом. – Ред.).

С другой стороны, если относительно небольшое число «авантюристов»-захватчиков завоевывает страну и затем позволяет своим соплеменникам селиться в ней, постоянный приток иммигрантов, даже если их немного, оказывает огромное влияние на коренной народ. В первую очередь завоевателям удается добиться, чтобы их язык использовали в официальных случаях; высшие классы покоренной народности, желая принадлежать к правящему слою общества, тоже начинают усваивать новый язык. Так в нашу собственную эпоху мы не раз видели, как один народ распространял свои национальные признаки на людей из другого народа – например, относительно малое число испанцев и португальцев в Южной Америке, малое число арабов среди коптов и берберов, малое число англосаксов среди кельтов в Англии. В каждом случае мы видим, что в ходе этого процесса меняется только язык покоренного народа, но не сам народ (часто – и сам народ. Например, Чили или Бразилия, где большинство – белые, немало негров и мулатов (в Бразилии), а индейцев – меньшинство. – Ред.).

Феллах из Эль-Каба (с фотографии Эберса)

Вероятно, подобным же образом происходили и преобразования древних наций. С доисторических времен жители Ливии, Египта и Эфиопии принадлежат к одной и той же расе. По строению тела они и теперь африканцы, хотя в более поздние времена перешли на азиатский язык (а египтяне к тому же приняли в себя создавших цивилизационное ядро шумероидов. – Ред.). Никто не может сказать, как долго они говорят на родственных наречиях. Видимо, их языки произошли от одного языка, на котором они все говорили вначале, и они произошли от какого-то племени, про которое мы ничего не знаем. Принимая во внимание то, как мало мы знаем о древнеегипетском языке, мы можем предположить, что своим более поздним языком долина Нила была обязана в первую очередь вторжению ливийцев с запада и что подобное же вторжение наделило семитским языком жителей Сирии и Аравии, а те передали его жителям Восточной Африки. Конечно, это всего лишь гипотеза, поскольку этот процесс мог идти и несколько иными путями. Вероятно, мы никогда не будем знать этого точно, поскольку эти события произошли более пяти тысяч лет назад – таков размер временного периода, который мы надеемся окинуть взглядом. Но не слишком важно, как именно это произошло, важно лишь помнить, что не обязательно произошло великое переселение египтян из какого-нибудь отдаленного места в Азии. Мы можем с чистой совестью считать их коренными уроженцами их собственной страны, детьми их родной земли, даже если будет доказано, что их древний язык был так же, как и современный, принесен из других стран.

Хорошо известно, что египтяне считали себя исконными жителями своей страны, в которых нет никакой чужеземной примеси. Разве они не были избранным народом, который особенно любят боги? Разве великие боги впервые явились в этот мир не в Египте, где правил и сражался бог солнца и где потомки этого бога до сих пор восседают на престоле? Поэтому египтяне только себя называли словом «люди» –

 (romet); другие народы были негры, азиаты, ливийцы, но не люди[11 - L. D., iii. 136, где имена народов путем игры слов объясняются с помощью имени бога Гора. Слово Рету, которое встречается в этнологических работах, посвященных Египту, – ошибка; это слово читается Romet.].

Согласно мифу, предками этих народов были враги богов: когда бог солнца разгромил своих противников в Идфу, небольшое число их сумело спастись. Те враги, кто убежал на юг, стали эфиопами, кто на север – азиатами; от бежавших на запад произошли ливийцы, от бежавших на восток – бедуины[12 - Naville. Myth of Horus, 21, 2.].

Египтяне называли свою страну по цвету ее почвы «черной землей» (Кемет) и этим отличали ее от красной страны варваров. Они также считали, что у них лучший цвет кожи, чем у чужеземцев. Сирийцы были светло-коричневыми, ливийцы белыми, негры черными, но египтяне свой прекрасный цвет кожи – очень темный коричневый у мужчин и светло-желтый у женщин – получили в дар от богов[13 - Стела из Кубана, строка 3.].

Египтяне делали и обрезание (мальчикам в возрасте от 6 до 12 лет), причем уже в ранние времена, но, вероятно, не придавали этому странному обычаю так много значения, как евреи и магометане. Знаком принадлежности к определенной религии оно впервые стало у евреев, которые усердно старались всеми способами отличить себя от язычников, которые их окружали. Если бы египтяне тоже считали обрезание божественным установлением, они бы чаще упоминали о нем.

Читатель сможет судить о внешности древних египтян по иллюстрациям к этой книге. Нужно отметить, что в лицах знатных людей Древнего царства, как правило, мало аристократических черт. Эти важные особы древности имеют ширококостные лица с грубоватыми чертами (аристократы, жрецы и цари Древнего царства имели вполне европеоидные черты, в дальнейшем шло постепенное размывание уже упомянутого шумероидного цивилизационного ядра в массе египетского населения. – Ред.) и умным лукавым выражением, которые мы привыкли считать характерными для много знающих старых крестьян. У великих людей Нового царства выражение лица становится более утонченным – это обычное влияние долгой цивилизации с высоким развитием интеллекта на высшие слои общества.

О характере и умственных способностях египетского народа было высказано много мнений, противоположных одно другому. Геродот хвалит мудрость и хорошую память египтян, а Диодор считает их самым благодарным народом в мире, но император Адриан написал, что во время путешествия по Египту обнаружил, что египтяне крайне легкомысленны, охотно верят любому праздному рассказу, злобны, бездельники и клеветники.

Точно так же многие современные ученые описывают их как набожных людей, которые больше думают о загробной жизни, чем о земной, а другие хвалят их за умение по-детски радостно наслаждаться тем, что существует в земном мире. Но те, кто выдвигает обе эти теории, смотрят на предмет обсуждения слишком односторонне, а на самом деле ответ на этот вопрос может быть лишь субъективным. Характер человека сложен, характер народа еще сложнее; и то, что Фауст говорит о «духе времен», так же верно и для «духа народов», ведь, в конце концов, хорошо известно, что в душе народа отражается сам человеческий разум.

Статуя неизвестного писца, которая находится в Лувре (Перро– Шипье)

В предыдущей главе мы уже сказали, что мы думаем о характере древних египтян. На наш взгляд, это был народ умный, практичный и очень энергичный, но лишенный воображения; именно этого мы и должны были ожидать от народа крестьян, живущих в стране, где земледелие требует больших затрат труда. Мы можем процитировать здесь слова одного человека, хорошо знающего Египет, о современных египтянах из низших слоев общества, то есть о людях, в которых характерные свойства их народа проявляются наиболее естественно. Он говорит так: «В молодости египетский крестьянин изумительно послушен, разумен и деятелен; в более зрелом возрасте из-за нужды, забот и постоянного труда для подвода воды к полям он теряет веселость, свежесть и гибкость ума, благодаря которым он выглядел таким обаятельным и талантливым, когда был мальчиком. Он сеет и жнет, трудится и зарабатывает деньги, но его пиастры редко остаются в его собственности, и он видит, как плоды его труда переходят в руки тех, кто стоит выше него. Поэтому характером он похож на талантливого ребенка, который вырос в суровых условиях и, став старше, понимает, что пользу из его труда извлекают другие люди»[14 - См.: B?deker’s Lower Egypt, p. 47.].

Это описание народа, который весел от природы, но теряет этот счастливый нрав и становится себялюбивым и ожесточенным от суровой трудовой жизни, верно и для древних представителей того же народа, какими они выглядят для глаз наблюдателя, не имеющего предвзятого мнения.

Самые ранние дошедшие до нас памятники позволяют увидеть, что уже тогда египтяне имели древнюю цивилизацию, а также сформировавшуюся систему письменности, литературу, высокоразвитое искусство и строго упорядоченную систему управления страной. До этого первого периода египетской истории должно было пройти много времени мирного развития, о котором мы не имеем сведений. Египетские ученые воображали, что времена до их первого царя Менеса были чем-то вроде золотого века, когда правили боги; современные же ученые называют этот период «каменным веком». Обе теории, без сомнения, искусно построены, но обе одинаково трудно доказать. Мы лишь в редких случаях можем сделать какие-либо выводы о том, какой была жизнь в Египте доисторического времени, имея информацию только об обычаях, существовавших у египтян в историческую эпоху. Однако по форме царских одежд мы можем прийти к выводу, что сан царя существовал у египтян еще в те времена, когда люди этого народа, как нынешние негры, носили только набедренную повязку. Наряд царя в те прошедшие времена состоял из передника и львиного хвоста, а знатные люди выделяли себя из народа тем, что накидывали себе на плечи шкуру пантеры. Охотники прокладывали свой путь через болота на лодках, построенных из тростника, и охотились там с помощью бумеранга. Их ножи или, по крайней мере, некоторые из ножей, а также наконечники их стрел были сделаны из кремня, но отсюда мы не должны делать вывод, что они не были знакомы с металлами. Они отсчитывали годы с помощью зарубок, а это напоминает нам о времени, когда письменность была неизвестна.

Все эти обычаи, которые отмирали уже в самом начале исторического времени, были унаследованы от той древней эпохи, когда египетская цивилизация была, вероятно, на том же уровне, что цивилизация современных сомали или галла (оромо). Сколько сотен или тысяч лет понадобилось для превращения этих примитивных дикарей в цивилизованных подданных царя Снофру, мы не можем предположить даже приблизительно.

Во многих частях Египта, где природные условия были неблагоприятными, люди, без сомнения, сильно отставали в цивилизованности от остальных своих соотечественников – например, люди, жившие в болотах (сохете), которые изображены на памятниках Древнего царства как пастухи или охотники на птиц с силками. Их одежда из тростниковых циновок, а также прически и бороды придавали им весьма варварский вид. Возможно, эти болотные жители принадлежали к иному народу, чем коренные египтяне. Мы знаем, что на северо-западе дельты жили ливийцы и что было время, когда какое-то иноземное население существовало также на ее северо-востоке. Под этим населением мы имеем в виду тот народ, чьи хорошо заметные отличительные черты мы узнаем у так называемых гиксосских сфинксов из Таниса и чьими потомками были средневековые башмуриты.

Глава III

ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА

В предыдущей главе мы, к несчастью, были обязаны иметь дело главным образом с условиями жизни в доисторическую эпоху, о которых мы можем лишь делать предположения. С появлением первых надписей мы оказываемся на более твердой почве исторического знания. Читатель не должен ожидать очень многого от короткого наброска истории Египта, который будет здесь дан: значительная часть наших знаний – это лишь имена царей и последовательность, в которой они сменяли один другого, а для некоторых периодов даже цари определены не вполне точно. Как правило, из надписей можно узнать мало фактов, поскольку эти надписи содержат в основном глупые преувеличенные славословия в честь монарха. Сто текстов расскажут нам о том, что фараон был «другом богов» и что он «разгромил варваров», но, возможно, всего одна-единственная надпись сообщит нам, какой храм он построил или против какого народа посылал сражаться своих воинов. О гражданских войнах и спорах по поводу наследования престола надписи всегда умалчивают, чтобы потомки знали лишь о том, что «боги возвели фараона, своего сына, на трон, чтобы мир мог радоваться».

<< 1 2 3 4 5 6 7 >>
На страницу:
4 из 7

Другие электронные книги автора Адольф Эрман